Три века на службе Родине. Н. Кукель-Краевский

139 хальт! Ваффен хинлеген». То есть, немецкий летчик, стой, бросай оружие. Он обернулся и начал стрелять в меня из пистолета. Я начал петлять как заяц. Он выпалил по мне всю обойму и пытался перезарядить пистолет, но не успел: подскочил я с финкой в руках и мешая немецкие слова с матом кричу: «Хенде хох». Он на меня перепугано вытаращил глаза и задрал руки вверх. Видимо, у меня был настолько дикий вид, что напугал немецкого оберлейтенанта, у которого потом обнаружили железный крест на кителе. Действительно, это была картина, что если бы этому не было свидетелей, никто бы, да и сам не поверил бы. Но летчик взят в плен, и я его повел обратно к самолету. У него уже находились командир взвода и Болдырев. Они обследовали кабину летчика, подобрали его парашют, вытащили из приборной доски часы и пошли к лодке. Тут у меня пыл пропал, началась нервная трясучка. До меня дошло, на какой безрассудный поступок я решился, когда охотничий инстинкт пересилил разум. Ведь шел на верную смерть. Кто бы мог подумать, что заслуженный немецкий летчик почти в упор выпустит мимо меня целую обойму. В бригаде это было событием. Первый язык да еще офицер! Сдав пленного начальнику разведки и переводчику, Болдырев повел меня к санитарам перевязать порезанные о камыши ноги. Потом более недели заживали. Молоденькая девушка лейтенант медицинской службы дала мне выпить спирту, чтобы я не простыл, перевязала ноги. А Болдырев побежал к старшине за одежкой, так как моя осталась на дне Мертвого Донца. Благодаря этому случаю, я получил новое обмундирование и главное – сапоги. Одеть я их не смог, и лейтенант, а она оказалась командиром медсанвзвода, велела остаться в лазарете, пока не успокоюсь, и не заживут ноги. А у меня самая настоящая нервная горячка. Как сейчас говорят, стрессовое состояние. Вскоре в лазарет зашел командир бригады Муратов, начальник штаба майор Хохлов и начальник разведки Ермаков. Мне объявили благодарность и заявили, что за совершенный подвиг меня представляют к Ордену Красной Звезды. А пока суд да дело, премируем тебя парашютом и взамен утопленного нагана вручаем тебе трофейный Вальтер. Вся эта история имела весьма необычный конец. Из политуправления корпуса, куда пришло представление на награждение меня орденом, командир