Три века на службе Родине. Н. Кукель-Краевский

77 Однажды, где-то в конце сезона, нам не привезли продукты. Кончился хлеб. Вожатый послал кока в Севастополь, а сам пошел в аул «Узунджи» купить хлеба или лепешек. Татары поставили условие – пообрывайте на табачной плантации цветы, взамен получите лепешки и два ведра слив. Весь лагерь, за исключением дневальных, пошел, ничего плохого не подозревая, обрывать цветы у табака. Сначала было легко это делать. Запах цветов был очень приятный, где-то через час у девочек и у двух ребят началась рвота и головокружение, у многих ребят, в том числе у меня, разболелась голова. Потом одна девочка потеряла сознание. Перепуганный вожатый вывел всех нас с плантации, неся на руках девочку. В ауле какая-то татарка дала ей что-то понюхать и все ругалась: «Какой дурак послал детей полоть табак». Слава богу, все обошлось. А подлец-староста лепешки дал, а за то, что не все закончили, удержал одно ведро слив. Но и его хватило, чтобы у всех нас начался понос. За два дня отрядная аптечка опустела, но и от поноса мы избавились. Это было еще одно проявление негативного отношения татар к русским. Ночью приехал кок с продуктами, и жизнь в лагере вошла в свою колею. Наступил последний спуск флага, вечером был последний костер, а назавтра утром приехали подводы, погрузили весь лагерный скарб. Нам раздали паек на дорогу, налили каждый свою фляжку. Убрали территорию лагеря, сожгли мусор. Построились и отправились домой. Много раз мне пришлось побывать в пионерских лагерях, но этот остался в памяти на всю жизнь. Нам повезло и с вожатым, который был способным организатором и педагогом. Начался новый учебный год. Он ознаменовался стычкой с учителем татарского языка Ильясовым, ярым националистом и очень злым человеком. Дело было так: за партой передо мной сидел мальчик, имя его я не помню, и дочь учителя Зульфия. Она его начала щекотать, а он на весь класс рассмеялся. Ильясов взял его за ухо и поставил в угол. Я возмутился и закричал: «Почему Зульфию не ставите – она виновата». Разъяренный Ильясов вытащил и меня. Я, как мог, оказал сопротивление и брыкнул Ильясова ногой. Весь класс зашумел, приняв мою сторону. Урок был сорван, а меня Ильясов притащил к директору школы, сказав, что я хулиганил на уроке и сорвал его. Директор отпустил Ильясова, а меня оставил в кабинете. Очень спокойно расспросил меня, как все произошло. Я