Черниенко Ольга. С любовью ко всему живому.

– Милая Энн, сейчас не до собак! – тараторила Хелен Бишоп. – Было сказано: «В шлюпки садятся женщины и дети»! Фру-Фру я только что в каюте заперла, она так цеплялась, что даже платье моё порвала! Пришлось отбиваться! – Хелен, как? Вы бросили маленькую собачку? Заперли в каюте? Вы же смертный приговор подписали, спасатели не найдут собаку в каюте без вас. Фру-Фру в карман можно было посадить! – ужаснулась Энн. – Было сказано: женщины и дети! – жёстким голосом, капризно поджав губы, повторяла Хелен Бишоп. – Но я вижу вас в шлюпке вместе с мужем и муфтой! В муфту можно было спрятать несколько таких Фру-Фру! Раздался рёв пара. На палубу высыпали пассажиры первого и второго класса, одетые кто во что: купальные халаты, пижамы, меховые пальто. Когда из раскалённых котлов стравили пар, шум стих и сразу зазвучал леденящий душу вой, заставивший оцепенеть всех. Оркестр прекратил игру. Корабль выл, словно раненое живое существо, от боли, ужаса, безнадёжности и предчувствия неминуемой гибели. Вой исходил из четвёртой дымовой трубы «Титаника». Энн почудился голос Долли. – Что это???