Гадалка. Книга странных историй

137 Ночью Елисей неслышно вошел в спальню Евгении и при свете ночника долго рассматривал ее лицо. Евгения явно видела сон, который ей очень нравился, сон-мечту, сон-счастье... Евгения и Егорка любили ходить в этот магазин. Это раньше в Райково стоял одноэтажный дом с унылой вывеской «Сельмаг». Ныне вырос трехэтажный красавец, увенчанный яркой неоновой вывеской, сияя, как улыбкой, светлыми нарядными витринами, гостеприимно расстилая пандусы под ноги желанных гостей-покупателей. Этот супермаркет отличался от других подобных тем, что каждый день посетителей ждал сюрприз. Порой неожиданный. Девочки считали своим долгом покормить живого черного кролика в отделе игрушек, а мальчики покупали модели танков, боевых машин и «личное» оружие только после консультации с продавщицей в форме прапорщика. В магазине постоянно проводились встречи с поэтами и писателями, разнообразные конкурсы, то на лучший рисунок или фото, то на знание артистов кино, то веселые викторины. В тот день Евгения по привычке оставила Георгия около аквариума, в котором невесомо парила, поводя плавниками, рыбка. Не простая, золотая. Глаза у нее большие и немного наивные. Егорка и другие дети стояли около аквариума и разговаривали с рыбкой, делились с ней своими секретами. Евгения невольно задержалась в отделе фруктов и овощей, где продавец — веселый темнокожий парень ловко жонглировал бананами, а когда вернулась к аквариуму, Егорушки там не было. Она не очень встревожилась, но когда трижды обошла все места, где мог бы находиться сын, перестала понимать происходящее. С растерянной улыбкой Евгения вышла из магазина и бесцельно обошла здание универсама, почему-то решив, что Георгий играет с ней в прятки и вот-вот, вот сейчас выглянет из-за угла. Но и за углом его не было. Там было какое-то поле, поросшее невысокой травой, и вдали темнел краешек леса. Понятно, с безумной надеждой, подумала Евгения, он ушел в лес. До леса она не дошла. Остановилась, и всем телом, всей кожей вдруг ощутила бездну неба и земли, ощутила себя маленькой, ничтожной и беззащитной со своим горем, со своей потерей. Она пала на колени и взмолилась. Бессвязно, торопливо... А руками шарила по шее в поисках крестика, напрочь забыв, что сняла его по просьбе Елисея. Словно в ответ на ее призыв, на ее молитву мрачно почернело. Невесть откуда налетел шальной сумасшедший вихрь, пропитанный поднятой пылью и мусором, и также разом стих. Небо неслышно вздохнуло и раскололось белым зигзагом молнии. За вспышкой оглушительно грохнул гром и хлынул ливень. То ли капли дождя, то ли горькие слезы текли по щекам Евгении, а в ее слепых глазах навсегда застыл белый отсвет молнии... В сопровождающих бумагах златокудрого мальчика, который поступил в сиротский приют, значилось, что он был подобран на шоссе близ села