Гадалка. Книга странных историй

17 смерти матери жил замкнуто и одиноко. Вот только с годами стал чаще выпивать... Снилось ему, что ходит он по какому-то бесконечному лабиринту и никак не может найти выхода... ...Разбудил Льва биологический будильник. После туалета он вышел на балкон как был в трусах и пасмурно взирал на унылый пейзаж одинаковых многоэтажек своего спального района. — Привет, — чирикнул воробей, приземлившийся на перила балкона. — Здорово, — нехотя отозвался Лев. — Как сам? — осведомился воробей и почесал клювом под крылом. — На троечку, — оценил свое состояние Ягодкин и тоже почесал под мышкой. — Дел до хера, — весело чирикнул воробей. — Ну, я полетел. — Бывай, — успел сказать вслед Лев. Пока Ягодкин ехал на работу он не придавал значения мужским и женским, молодым и старым голосам, которые звучали на разные лады у него в голове. Лев объяснил для себя это явление как поствчерашнее похмелье. Легче было на открытом пространстве, хуже в замкнутом помещении. В курилке он окончательно осознал, что слышит, о чем думают две молодые продавщицы, которые молча смолили свои сигаретки. Хотя девиц было двое, думали они об одном и том же. Героем их помыслов был продавец отдела фруктов и овощей, темнокожий, белозубый парень, который, будучи студентом, приехавшим учиться из Африки, подрабатывал в супермаркете. Денни, а по-русски Денис, необычно исполнял обязанности продавца — он жонглировал яблоками и лимонами, при этом пластично подтанцовывал, покупатели превращались в зрителей. Оказывается, как артист Денис имел своих тайных почитателей. Вот о чем узнал Лев Ягодкин. И что теперь он стал понимать язык птиц и тайные мысли людей. На складе Лев проверил свою новую способность на Марго. — Лифчик жмет? — спросил ее Ягодкин. — Так сними его, он тебе просто не нужен. Да, Ритуля, ты теперь красавица. Так и тянет к тебе... Как магнитом... Ягодкин вдруг засопел и наложил свою лапу на крутое бедро Марго. Она от неожиданности не сопротивлялась, но ощутила и запах вчерашнего перегара, и остроту колючей щетины, и жесткость другой лапы Иваныча, которая уже мяла ее грудь. — Дурак! — отпихнула Марго Ягодкина. — Какие же вы все мужики противные... Марго сказала так не думая, а чисто по-женски, но ощутила при этом многовековую мудрость природы, которая заложила в самцов влечение, а в самок интуитивную разборчивость в выборе партнера. Она еще не привыкла к своему новому телу, но сила ее сексапильности подтвердилась очень скоро еще раз.