Гадалка. Книга странных историй

36 Так у Марии началась новая жизнь. Он звонил три раза в день, он заботился о Марии всегда — и когда у нее был насморк, и когда менструация, и когда она приходила домой с работы без ног... Мария, изголодавшись по ласке, по заботе, как последняя эгоистка, беззастенчиво использовала его... А он все прощал... Роман любил фотографировать Марию. Одно фото так и стоит у нее в спальне. — Только никому его не показывай, — попросил Роман Марию, — у тебя глаза влюбленной кошки... Господи, какое было время! Какое было счастье! Мария невольно вспомнила, как Роман поддерживал ее. На улице солнышко, говорил он, имеет смысл гулять, в кафе есть свободные места, имеет смысл присесть, я люблю тебя, имеет смысл жить! А когда она улетела отдохнуть в Черногорию, он ей письма писал каждый день, вручил целую пачку по приезде и в последнем написал: «Солнышко поджарило тебя, ветерок освежил, море, эта большая ванна, искупало тебя — ты стала совсем вкусная и готовая, как роскошное блюдо, к ласкам и поцелуям. Тем более, что голод мой по тебе неутолимый. Жажду тебя и жду. Что может быть лучше, когда женщина знает, что она любима? Лучше может быть только встреча!» Хотя с самого начала Мария знала, что Роман никогда не будет с ней, они даже договорились, что семья — есть семья. У него дети. Две девочки. И он заботится о них так же, как заботился о Марии... Да и моложе он... А потом стало ясно, что дальше так нельзя... И тут появился Андрей... Нестареющий комсомолец из молодости... Встретились они на выставке, вот уж чего не ожидала Мария от Андрея, что он увлекается искусством. Сказал, что картину ищет, сразу стал просить о свидании, но Мария не захотела его видеть, а вот сейчас призадумалась, не знала, как ей быть... Мария очнулась от дум и увидела, как ее Найда, еще щенком кем-то брошенная и потом найденная, пристает к мужчине с раскрытым этюдником и негромко лает на него, словно подсказывает, что надо исправить на картине. — Твою мать! — крикнула хозяйка собаке. — Куда опять полезла? Собака вернулась и села у ног Марии, улыбаясь и виляя хвостом. Кисть коснулась полотна и застыла в задумчивости. Этюд можно было заканчивать, он был почти готов. Но инерция рисования, контакта с красками еще оставалась, и Дмитрий Лапин чувствовал некую незавершенность работы. Чего-то в ней не хватало. Он поднял голову от палитры и увидел Марию с собакой у ног. Мадонну. Красивую женщину в осеннем лесу. Дмитрию сразу и сильно захотелось удержать это мгновение, и он свернул этюдник. Дмитрий сел рядом с Мадонной, смакуя, рассмотрел ее спокойный профиль и, утолив первую жажду, отвел глаза: