Гадалка. Книга странных историй

68 — Как вас зовут? — спросил он первую свою пациентку. — На что жалуетесь? Она ответила не сразу, задумалась, а потом, словно вспомнила, и рассказала: — Галина Сергеевна. Полгода назад, в декабре, как раз перед Новым годом, сделали мне операцию. Опухоль в голове вырезали. Вот теперь живу и не пойму, на каком я свете. — Галина Сергеевна, а у вас в детстве был щенок? Лицо Галины Сергеевны озарилось улыбкой. — Был. Дружок его звали. Веселый... И целоваться любил. Возьмешь на руки, а он обрадуется, и давай лизаться... Галина Сергеевна и сама стала похожа на маленькую девочку, рассмеялась, но тут ее вдруг затрясло, и она расплакалась. — Это он все виноват, он кто же еще! — Вы про кого? Про Дружка? — удивился Герасим. — Да муж мой! Такой же непонятливый, как и вы, как и все мужики. Говорила ему, не садись за руль. Нет! Вот и перевернулись мы. Головой я тогда крепко стукнулась. Отсюда и опухоль. — Где у вас болит, покажите, — уже тоном врача приказал Герасим. — Ага, вижу шовчик. Глаза закройте, тепло чувствуете? Герасим оглаживал плавными пасами голову и плечи Галины Сергеевны. Она стихла, ее перестало трясти. Герасим вспомнил, как успокоилась также под его руками цирковая лошадь, у которой случился нервический припадок. И ее поначалу дикий взгляд животного ужаса, а потом доверчивый благодарный глаз, и шумный вздох облегчения. Тепло ласки... Может, это и есть самое целебное лекарство, в котором так нуждаются и люди, и звери, подумал Герасим. И опять вспомнил свою маму, от которой Герасим видел ласку разве что в далеком детстве. Галина Сергеевна открыла глаза и улыбнулась: — Теперь я поняла, почему ваш кабинет называется «Гладильня». Что еще пропишете, доктор? — На первом этаже в главном холле стоит аквариум с рыбками, как только почувствуете приступ раздражительности, сядьте около аквариума и просто смотрите на рыбок. Пока не успокоитесь... Позовите следующего... Герасим успел принять не более десятка «подснежников» и даже опоздал на обед. За его столом уже сидели двое. — Иван Никифорович, подполковник в отставке, — представился один из них. И широко, открыто улыбнулся. — Полтора Ивана, рядовой, — угрюмо буркнул второй. — Вас так зовут? — удивился Герасим. — Иван Иванович его зовут, — засмеялся Иван Никифорович, — Иван да Иванович, вот и выходит полтора Ивана. От смеха Иван Никифорович поперхнулся, закашлялся, выронил ложку и забрызгался супом. — Ну, вот опять обляпался, — заворчал Иван Иванович.