Игорь Глушков. Прогулка по Меридиану

130 полный сарай дров, а сами мѐрзли. Теперь в их квартире живѐт сестра Алексея Ивановича. Ирина Зеленская 21 мая 1942 года «Такая холодная весна. Конец мая, а на деревьях ни одного листика. Позавчера была гроза. После нее чуть-чуть запушилась зелень, но всѐ еще голо и воздух пронзительно свежий. По всем зазеленевшим клочкам земли ходят и ползают люди с корзиночками и мешочками, выщипывают крапиву, чуть развернувшую по два листика, и ещѐ какие-то травы, копают корешки одуванчика. Все травянистые участки изрыты точно стаями кротов. В военной обстановке опять затишье. Несколько дней ни тревог, ни стрельбы. Лишь изредка бухают орудия где-то за Невой и заливом. Немцы около Ленинграда точно примѐрзли к месту — ни взад, ни вперѐд. А я склонна всякую стабильность рассматривать как нашу потерю. Чем- то обернется лето? Действительно, второй зимы в осаде не выдержать». Татьяна Великотная 30 марта 1942 года «Я вчера читала целый день «14 декабря» Мережковского, предварительно разорвав книгу пополам, т.к. не в состоянии держать в руках такую тяжесть. Сегодня постараюсь закончить». Таня Великотная 4 февраля 1942 года «Отработала 8-часовой день в совхозе. Сварила в печке половину той кошачьей шкурки, что Н.А. опалил и повесил за окно перед болезнью. Выстригла ножницами сколько могла, шерсть и кусочки залила водой. Через 3 часа ела (пахло палѐным) с хлебом. <…> Дома Катюша сообщила, что опоздала прикрепить в гастроном наши карточки, — это очень неприятно, т.к. гастроном лучше всех снабжает и там нет лестницы, а у К[ати] ноги и уже лицо опухли. Я очень за неѐ боюсь. Мы ежедневно едим всѐ жидкое, и это вредно. Меня, наоборот, качает при ходьбе, ножки как спички, не держат. Воду из колодца могу брать лишь утром после сна, когда отдохнула. Сейчас записываю при коптилке, К[атя] ушла в лавку, Лидочка