Игорь Глушков. Прогулка по Меридиану

54 так и можно мешать простым трудящимся? – наседал Червяк, замахиваясь в очередной раз ботинком. – Ещѐ будешь приставать, я тебе покажу такую груздѐвую мать – добавил прыщавый Червь. Но что более всего настораживало лесной коллектив, так это то, что Червяк начал размножаться. За изгородью стали появляться разноцветные бугорки с не менее угрюмыми ухмылками, чем была у Червоного. Портилось настроение у обитателей ещѐ и потому, что у них начала пропадать пища, которую те припасали на чѐрный день. Причем еѐ не просто воровали, а самым омерзительным образом просто втаптывали в осеннюю жижу пасущиеся неподалеку ослы и свиньи. От чрезмерного обилия не качественной и не лимитированной пищи Червяк хмелел, буянил. Икая, засыпал и по-прежнему пух и увеличивался в размере. Глядя на его заплывшие жиром глазки и одутловатое с одышкой лицо было понятно, что субъект болен и болен серьѐзно. И вот настал день, наступление которого все ждали и боялись. Большой Червь заболел: – Похоже, что грибнице приходит дефолт - пробубнил узкоглазый фантик. – Даже, если и не полный, то его голубой фишак в сосновом бору уж точно не просматривается, – вторил ему желтолицый бугорок, услужливо покосившись на Зелѐного. – А по мне, так и фиг с ним, лишь бы капитализации грибниц не помешало. А так… – устало зевнула Зеленка и, не закончив фразу, неспешно шуршанула в сторону прохладной тенистой ямки. Ослы и шакалы в одночасье отвернулись от Червя и перестали носить ему еду. Никто не мог понять, в чем дело, и продолжали наблюдать за происходящим с неослабевающим вниманием и интересом. День ото дня Червяк вместе со своим окружением хирел и загибался всѐ больше и больше. И когда обитатели поняли, что ждать помощи ни от свиней, ни от ослов не приходится, они собрались и дружно выломав большой проѐм в заборной стене, пробрались в заплесневелый и жутко вонючий двор. Принесли для Че свежей и вкусной пищи, которую обессиленному когда-то гиганту просто силком влили внутрь. С каждым днем бывший пухлый Червяк становился всѐ меньше и меньше, пока не стал по колено Зелѐному, также пристально следившему за ходом болезни собрата.