Миллер В. Нескучная проза жизни. Том 1

101 в твою пользу часть территории на песке и так далее, думаю, многие помнят, кто взрослый, вряд ли играют уже в эти игры нынешние дети, есть у них, чем заняться поинтереснее, а мо- жет, и играют там, где не вся земля заасфальтирована и есть еще куда втыкать ножики. Ну, так вот, играли, играли, и опять что-то поссорились мы с братом. Дал он мне, как обычно, по шее, я же вместо того, чтобы утереться и пообещать, как это я не раз уже обещал, отомстить ему, когда он будет старый и слабый, а я моложе на три года и потому сильнее, взбрыкнул чего-то, отбежал на безопасное для его крепких рук рассто- яние, да и давай в отместку обзываться, вы поймете, а что я еще мог сделать. Братан мой еще сильнее рассердился да и да- вай в меня ножичек тот самый бросать, ну, не в меня, конечно, а рядышком со мной в землю втыкать, вроде как в шутку, но с угрозой, а я уворачиваюсь, отбегаю да и продолжаю свое «ху- ление» на безопасном расстоянии. Раз братишка бросил, два бросил, а в третий раз ударился ножичек о камень, подскочил, да и воткнулся мне в правую ногу, прямо в мякоть икры. Я по- лагаю, дальнейшее вы представляете конкретно. Выждав не- которую паузу, ибо не верил глазам своим, смотрел изумленно я, как то оружие, воткнувшись мне в ногу и поторчав там ко- роткое мгновение, вывалилось из неглубокой ранки и упало в пыль, а из ноги моей «хлынула» потоком алая кровь детская моя, да и заверещал я как «свинья недорезанная». Братана мо- его, естественно, и след простыл, бабка моя, Рахиль которая, выскочила из дома, кричит: – Зарезал брата, идол этакий. Шум, гам, рёв мой, стоны раненого, упал я, как герой какой, на мать сыру землю, лежу, весь из себя умираю. Короче, отец принес меня домой, пере- вязали мою рану, остановили кровь драгоценную, забинто- вали ногу, и лежу я – герой Советского Союза практически, представляя собой нечто бледное и страдающее. Не герой Советского Союза, это я загнул, конечно, героем обычно при жизни мало кто становился, а скорее, как Карл XII, шведский знаменитый король-воин перед Полтавской битвой, как у Александра Сергеевича описано. Нога моя правая возлежит на двух или трех подушках. Я, издавая неровные стоны, лежу и страдаю не столько от раны и потери крови, которой на са- мом деле вытекло-то немного, а от обиды, родной брат чуть не прирезал, как Павлика Морозова родственники. Впрочем, тогда я про «подвиг» Павлика Морозова мог еще не знать, это