Миллер В. Нескучная проза жизни. Том 1

109 рыли и добывали золото в разных технологических возмож- ностях . Драги, рудники, шахты, при этом и спецпереселенцы, и люди за забором с колючей проволокой и охраной, все этот было до пяти моих лет, то есть до смерти отца всех народов. И потом золото добывали, но уже убрали колючую проволо- ку и людей без конвоя отправляли в шахты и рудники, и там, где жили зэки и спецпереселенцы, появился открытый для всякого народа киноклуб, куда я, недалеко проживающий, бе- гал в кино, если не было перебоев с электричеством. Я даже много мог бы рассказать про кино того времени, ярко всплы- вающее в моей памяти (Овод, Щорс, Илья Муромец, Чапа- ев наконец, и многое другое). Надо ли кому об этом, но вот сейчас в памяти мелькнуло название одного мальчишеского фильма – «Николка-паровоз», про Гражданскую войну, про мальчика Николку, про нечто героическое… Интересно, если кто и прочтет мой опус, найдется ли тот, кто видел этот «ше- девр». Впрочем, я совсем не об этом. Как говорил мой друг Солодкин, – меня с мысли не сбить. Итак, о щекотливой, но любимой женской теме. Я повторяю мой собственный посту- лат – в каждом человеке (пардон, с нормальной ориентацией) заложено примерно одинаковое количество сексуальной энер- гии в среднем на одного человека. И если вы не добрали в молодые годы, то доберете в зрелые, если перебрали, то, соот- ветственно, притихнете чуть раньше. Примерьте, друзья мои, леди и гамильтоны, эту мою версию на себя и постарайтесь опровергнуть. Вряд ли сумеете. Что касается меня, я из тех, кто в детстве явно не добрал. В то время, как мои друзья, па- цаны-школьники, свободно и легко при любой возможности «щупали» девчонок-одноклассниц, которые, явно для вида, визжали и возмущались. И не только одноклассниц кстати, я, в силу деликатности, стеснительности, словом, неправиль- ного воспитания, только завидовал своим сверстникам и по- мирал буквально от желания последовать их примеру. К тому же, мне не повезло со школой, где директором был Василий Ефимович Решетнёв, вот ведь, как врезалась фамилия в па- мять остывающую мою, некто или нечто горообразное с тре- мя подбородками и столь грозное, что мы все, не только я, его боялись, и это тоже способствовало потерянному в глу- бине моего организма стремления к нормальному половому свободовыражению. Куда там, только по окончании девятого класса я испытал впервые что-то человеческое. Когда в пио-