Миллер В. Нескучная проза жизни. Том 1

113 62. Про инакомыслие Сейчас многие говорят о своей борьбе с режимом (совет- ским, я имею в виду). Как в анекдоте, «и ты говори, а что?!» Вот и я вспомнил одну маленькую историю моей «борьбы». Студенческая замечательная пора, я с моим приятелем Слав- кой, приехавшие в этот, ставший потом моей судьбой и при- станищем город Новосибирск, вырвавшиеся из-под родитель- ской опеки, как прежде крепостные, получившие наконец вольную, наслаждаемся свободой и невероятностью произо- шедшей в нас перемены – свободны, куда хотим, туда идем, что хотим – пьем, мама не контролирует, соседи не стучат, в общежитии коммунизм, все общее, даже иногда девушки, стоп, стоп, опять не туда заносит. Я ведь про режим начал. Так вот, друзья мои, в то время в официальных программах по радио (да и по ТВ тоже) часто звучали такие словосоче- тания – «родная партия», или «родное правительство», а то и подряд и то, и другое, словом, все там были родные нам всем тоже. Кто меня надоумил, не помню, но сочинил я тогда, а я и начал сочинять свои студенческие «миллерунчики» как раз в те годы, нечто «антиправительственное» (смешно даже говорить о таком бунте), наивное по изложению, но довольно смелое по смыслу. Ума хватило не показывать эту нетленку широкому кругу, вполне могли нечаянно или чаянно прогово- риться какому-нибудь рядовому Стукаченко, а там и недолго до «испортить биографию». Но несколько моих друзей знали, а к тому времени многие уже знали, что я сочиняю стихи, или нечто, что и не стихи вовсе, а глупости сплошные с колоколь- ни сегодняшнего взгляда на жизнь. Мой друг Славка, тот, с которым мы с одной школьной парты, конечно, знал, с кем же еще я мог поделиться сокровенным. Он даже проговорился своему отцу, который был по делам коротко в столице Сиби- ри, при встрече повел нас в столовую, накормил от пуза, даже выпили с ним, как взрослые, не в смысле количества, а на рав- ном уважительном отношении к напиткам. Тут-то мой дру- жок и сдал меня отцу, причем из лучших побуждений, смотри, мол, батя, какие мы тут смелые. Поглядел папаня на мой труд, как сейчас помню, покачал головой и сказал мне, чтобы стер я все черновики, если есть они у меня, а оригинал свернул вчетверо, сунул в свой карман, всё, говорит, и не было ничего. Жаль, очень жаль, что не сохранил я ни в письменном виде,