Миллер В. Нескучная проза жизни. Том 1

118 чтобы выбросил это. Так и сказала: «Выброси». Видите ли, обидно ей стало, мучается, бедная, на кухне с не успевшими набрать вес или похудевшими к зиме особями птичьей поро- ды, а этот тип развалился нагло в кресле и спит, почивая на лаврах. Гляжу на часы, время около часу ночи, не стал сер- диться, что разбудила, взял молча сверток и вон из квартиры – выбрасывать в мусоропровод, приемное отверстие которого на площадке моего восьмого этажа. Возвращаюсь домой вме- сте с затухающими звуками падения моего свертка, смотрю, мадам моя за грудь, в смысле за сердце, держится. И спраши- вает меня тоном следователя периода 37 года, типа, где это я был. Мусор выбрасывал, недоуменно так отвечаю, типа, ты же сама попросила. Видеть это лицо после моего ответа, распухшие руки синего цвета, которые она в отчаянии про- тянула в направлении моего горла, две крупные слезины, по- явившиеся в отчаянных глазах, – мне не по силам это описать, представьте сами. И говорит мне, всхлипывая, и застревают в искаженном болью потери горле слова неразборчивые, что-то улавливаю, типа три часа, синие куры-дохляки, чёрт бы их побрал вместе с водой холодной и с тобой – добытчиком. По- том слышу, даже, пожалуй, вижу, истошный вопль, типа ты – что наделал, проклятый, иди вниз, в мусорку, тащи обратно. Опять не стал даже возражать, понял, что куриц вместо мусо- ра куриного выкинул. Бегу вниз, лифт, естественно, выклю- чен, до одиннадцати вечера только работает в развитом социа- лизме, полуподвал, куда мусор мы выкидываем, закрыт тоже, естественно. Возвращаюсь на восьмой этаж, поведал ситуа- цию немного успокоившейся мадам, решили утром пораньше поискать груз дорогой в надежде, что зимой да хорошо упа- кованный пакет сохранится. Так и получилось, правда, с ше- сти утра только с третьей попытки удалось мне проникнуть в мусорное отделение, но пакет нашел сразу, самый верхний оказался, не засыпанный ничем, это хорошо, что последним я «мусор» выбрасывал, а если бы раньше, засыпали бы мне чем попало моё приобретение драгоценное… Когда мы с мадам в компании в очередной раз рассказыва- ем эту историю, всегда спорим об одной детали. Она говорит, что понесла сверток с птицами сама на лоджию, вход на ко- торую из гостиной, но, увидев меня с наглой спящей мордой, внезапно почувствовала глубокую обиду, разбудила, бросила в сердцах пакет у ног моих и, показав якобы в сторону лод-