Миллер В. Нескучная проза жизни. Том 1

122 вы послушайте мою историю, думаю, ещё не так называть станете. Так вот, на одном из уроков труда поручил нам с при- ятелем, моим одноклассником Борисом К., наш педагог раз- мотать приличный такой кусок стальной проволоки, сверну- той в кольцо. Если вы этим ни разу не занимались, поверьте, задача не из легких, припоминаю, что возились мы довольно долго, не хотела она превращаться в прямую линию, а так уж ей нравилось колечком быть, типа пи р квадрат изучать, или длину окружности, или синус с косинусом, а прямая что, пря- мая – она и есть прямая. Но однако смирили мы непокорную и, как говаривал старина Бабель, раздвинули в разные сторо- ны конечности ея стальные. Зовем «Макаренко» нашего, что- бы сказал, что с ней дальше делать, расслабились малость, тут она и ответила. В последнем отчаянном рывке рванулась она из рук моего партнера, полоснула острым краем по его незащищенной руке (а ведь говорил нам «Макаренко»-то про технику безопасности), вырвалась да и по привычке – свора- чиваться в клубок, в котором свободной и умиротворенной себя чувствовала, рванула в мою сторону и в порядке мести за надругательство нами, неуклюжими школьниками, так клю- нула меня прямо в глаз, что и я свой край от неожиданного нападения выпустил, тут она и улеглась в неровных кольцах у моих подкосившихся ног. Что помогло мне моргнуть в мо- мент атаки стального чудовища, провидение ли спасло меня, судьба, интуиция или что ещё, не знаю, как говорится, карты так легли, только прикрыл я за долю секунды до нападения свои глаза, и укусила меня проклятая железяка в верхнее веко левого глаза. Что дальше, спросит нетерпеливый читатель, если он и дойдет до этого эпизода? А что может быть дальше, стою я сам не свой, ни жив, ни мертв, рукой глаз прикрываю, вдруг атака повторится, больно, конечно. Но не это страшно беспокоит меня, открываю я глаз, а по нему, ощущаю реаль- но, жидкость протекает. С испуга и отчаяния выдвигаю вер- сию, что это глаз мой проколотый даёт течь, как «Титаник» после встречи с айсбергом. Заорал, что было мочи, что орал не помню, а может, и не орал даже, но что заплакал с испугу и жалости себя – калеки одноглазого, это точно. Вы меня пой- мете, в расцвете сил, кудрявый малость, симпатичный в меру, не урод словом, и что я теперь без глаза, как на девушек-то одним глазом смотреть, да что я, они-то теперь в упор меня видеть перестанут. Не знаю, как я удержался и не упал в об-