Миллер В. Нескучная проза жизни. Том 1

169 жет и накатить, да в хорошей компании, я его успокоил, мол, ясный полдень, ни-ни, так – чуть-чуть, и с трепетом в сердце выдвинулся на соискание необычных новогодних ощущений, прижимая к груди заветную бутылку, которая, несмотря на лед внутри, не могла остудить ни на йоту мое разгоряченное воображение. А воображение мое с каждым приближающим- ся к празднику днем включало во мне фантастические пред- ставления моих будущих подвигов, стоп, друзья мои, в силу моего тогдашнего скромного воспитания и просвещения в направлении слабого пола. И вот настал день моего, о как я мечтал об этом, триумфа, встретились мы с мальчишками в оговоренном месте, объединили и рассмотрели наши запасы, выглядело это внушительно, спиртное я имею в виду. Должен заметить вам, друзья мои, что в те времена алкоголь был двух видов – белое (водка) и красное (вино). В категорию вина, то есть красного, попадало всё, что не водка, красного, коричне- вого, желтого либо другого какого оттенка. О приличном вине мы тогда не имели ни малейшего представления. И собралось у нас разных напитков внушительно тогда, довольные и де- ловые мы притопали к нашим Земфирам. Вы, конечно, ждете невероятных подвигов вашего автора на ниве первой очной встречи со своей прелестницей, увы, друзья мои, вынужден огорчить вас, перегорел ваш автор, надорвался, потерпел фи- аско. Вначале всё шло хорошо, знакомились, начали говорить тосты пред- и новогодние, все в основном о дружбе, это я точно помню, о дружбе, а как за дружбу не выпить. Опыта, по-честному, маловато было, практически никто пить-то и не умел, но за дружбу… Словом, выпал я из своей колеи, что тот аист из гнезда, выпал настолько, что чуть не погиб от перво- го в жизни алкогольного отравления. В памяти моей начисто стерты какие-либо моменты праздничного вечера, ну ведь не сразу же я напился, поди и потанцевали немного, потрогал же я свою Джульетту, наверное, но вот ведь что эта плодо- во-выгодная отрава в купе с водкой и шампанским, принятая в огромных для юного и непривычного организма порциях, делает – отшибает напрочь память, только помню общее свое отвратительное состояние и голос своего приятеля Виктора П. сквозь пелену темно-зеленую, как сквозь толщу воды, – Во- вка, умирай молча. В следующем проблеске сознания ощутил я руку взрослого человека, отца хозяйки квартиры, который проверял мой пульс и с кем-то советовался о необходимости