Миллер В. Нескучная проза жизни. Том 1

25 басин. Когда нерадивые ученики в классе на уроке выводили его из себя, он в гневе произносил оробевшему двоечнику – я тебя убью, у меня есть справка, и мне ничего не будет, нельзя жить с такими знаниями математики. Приходилось кому-ни- будь из его любимчиков, то есть тех учеников, которые были его гордостью, а такие были в каждом классе, отвлекать его какими-нибудь вопросами, и буря проходила. Так мы и не уз- нали, какая справка была у нашего любимого Роти, так мы его звали. Да и вряд ли она у него была, а вот математику (средней школы) я всё еще помню, и пока седьмой класс мне (напоминаю – почти через 50 лет после школы) еще по плечу, дальше видно будет. А как он смотрел на наших девчонок, думаю, он, даже он, забывал об уроке, о любимой математике, кода вызывал к доске расцветающих красавиц старшекласс- ниц в коротких, по моде тех школьных лет, платьицах. Не было ни джинсов, ни других каких одежд, строгие коричне- вые платьица, из-под которых уже призывно выглядывали для нас, начинающих, не только коленки, но и нечто, что выше, выше. Помню взгляд моего кумира, когда у доски была Томка Базенкова, спортсменка, комсомолка, просто красавица, с та- кими ногами из-под короткого школьного платья, что… Это я теперь сильно понимаю, чего никогда не вернуть. Когда она тянулась мелом к верхней части доски (вполне допускаю, что она это делала сознательно, уже понимая свои человеческие преимущества), платье приподнималось, и мы с задней пар- ты зачарованные приподнимались, чтобы видеть Это, а Ротя, бедный Ротя, мы даже краснели вместе с ним, еще только смутно ощущая зов плоти, забыв математику и вместе с ней другие предметы. Этот его взгляд, устремленный на ножки нашей Томки! Наверное, только во взрослой жизни бывает у нормального мужика такой взгляд… Пардон, куда это я, мате- матика, конечно, интересная штука, впрочем, женские ножки, да и не только ножки, а вооще, «вещь нужная» для каждого математика, каким был наш Ратмир Христофорович Колба- син, но это тема других историй. Мой внук Сема, думается мне, уже сейчас больше думает не о математике, увы, время другое, мне бы его заботы…