Миллер В. Нескучная проза жизни. Том 1

270 го говорю, очнулся от мыслей исторических и говорит вполне глубокомысленно: – Экспозиция сия, друзья мои, теперь будет называться «Ленин у постели больного Ленина». На том и порешили. И ушли, потрясённые. Ну, а вы, друзья мои, поедете в Красноярск если, не забудьте посетить кора- блик исторический и на знаменитых пассажиров посмотреть. На всякий случай пересчитайте, сколько в какой каюте фигур, тут Вальский по-другому может переназвать экспозиции, типа «Ленин и еще два больных Ленина» к примеру. А про царя так скажет: «Николай Романов у постели наследника Николая». Или того круче, типа: «Наследники Николаи Александровичи Романовы чай пьют». 121. Про водку Ну и тема, скажет раздосадованный читатель. Нашел, за что агитировать, ты бы, писака неразумный, про прекрасных дам да людей интересных. Про водку, мол, и без тебя хоро- шо разумеем. А вот и нет друзья, читатели мои. Мало того, что водка, это наша внутренняя валюта, так ведь без неё и дам прекрасных, и людей приличных ни пером описать, ни вслух не выдумать. Оп-па, как я сумел выразить мысль прон- зительную свою о пользе столь древнего напитка. Давайте же немного отвлечемся от стены плача, в смысле фотостенки, и вернемся к насущному, к напитку знаменитому. Интернет убедительно поддержал меня о приоритете на- шей русской водки, согласимся с этим, русская водка, водка истинная, поляки здесь только на втором месте. Бог с ними, панами и панночками, пусть пьют свою и нашу, мы тоже мо- жем польской разговеться, но наша – лучше всех. В первый раз я попробовал бессмертный напиток в очень юном воз- расте. Мой юный, неискушенный еще ум задался вопросом, отчего это взрослые дяди и тёти как выпьют водочки, так веселыми и добрыми становятся. Это уж если перепьют, то становятся сердитыми иногда и ругаются. И вот однажды, когда никого не было дома, соскреб я сур- гуч с пробки, проколол картонную пробку, сверху сургучом залитую, обыкновенной швейной иголкой и попробовал на