Миллер В. Нескучная проза жизни. Том 1

276 мому ту бумажку проверить, глядишь, в два раза еще больше полюбил бы я эту «Братскую ГЭС»… 123. Про пожилую корову Как вам заголовок, друзья мои, не шокированы, нет? Это я даже немного скрасил ситуацию, а вообще-то я хотел рас- сказать вам про старую, даже очень старую корову. Вот вам моя история. Как-то в эпоху развитого дефицита, или, скажем так, в эпоху развитого социализма с лицом дефицита добыл мой тесть по блату, по знакомству стало быть (это я объясняю молодежи, кто не понимает великое советское слово «блат»), половину туши коровы. Поскольку была у меня на квартире лоджия, решили они привезти эту корову к нам с мадам, хра- нить на лоджии и периодически порциями забирать себе. Ну, решили так решили. Привезли, стало быть, то, что когда-то коровой служило, на восьмой этаж затащили, хорошо ещё, что лифт работал, и оставили нам на попечение. Праздник добы- чи мяса отметили, тут ничего необычного нет, в эпоху дефи- цита все где-то что-то доставали и как-то перебивались. Дело было в декабре, в канун Нового года, погода в тот год была очень холодной, попытался я как-то кусок коровы отрубить на лоджии, не удалось, мясо уж больно мерзлое, да и тесно и неудобно. Сволок тушу, вернее, половину туши вниз на улицу, добыл топорик, да и давай делить на порции, чтобы потом не мучиться. Вы не представляете, как возненавидел я эту коро- ву, какими я её обидными словами обзывал, сначала ласково так приговаривал, типа, давай, хорошая моя, расслабься, за- готовки нужны, тебе всё равно, а нам приятно будет. Однако не слушается меня корова бывшая, машу топориком, ругаюсь на чем свет стоит, окоченел весь, а ей, проклятой, хоть бы что. Умерла своей смертью, думаю, дожила до почетного пенсиона и отдала богу душу. Мясо и мерзлое, и такое жесткое, что не рубит мой топорик, не отсекает, как у специалистов на рынке, красивые и аппетитные антрекоты и бифштексы. А градусов под 40, руки окоченели, сам как ледышка, а корове моей по- жившей славно – всё нипочем, не колется, проклятая. Хорошо мимо сосед проходил, помог мне, дал свой приличный топор, с которым дело все-таки сладилось, разрубил я мою бабуш- ку корову, прабабушку даже ныне живущим другим коровам.