Миллер В. Нескучная проза жизни. Том 1

296 бутылок, которые уже почти булькали в желудках моём и ожи- давших меня друзей из оркестра, это была катастрофа. Одна- ко не подал вида даже о случившейся маленькой трагедии ваш друг- сказочник, тепло распрощался с почти однофамильцем великого поэта, сел в поезд итальянский и покатил себе к лю- бимому оркестру эдаким негласным Героем Советского Сою- за, лишённым заслуженной обещанной награды. Вот так, дру- зья мои, долго носил в сердце я эту занозу, пока жизнь и время не выветрили печальные воспоминания. С тех пор несколько раз еще довелось мне быть в Риме, всегда напоминающем мне о потере, всякий раз приходил на ул. Натали Гранде, но не везло, не было моих друзей дома. И только в последнюю по- ездку с друзьями, когда мы на автомобиле путешествовали по Италии и два-три дня перед вылетом домой проводили в Риме, мне повезло. Пришли мы с моим приятелем Андреем Г. по известному адресу, увы, не отвечает домофон, опять, думаю, не повезло, отдыхают от городской жары мои друзья на «даче итальянской». Тут пришел кто-то из местных жильцов, от- крыл наружную дверь, и мы проскользнули внутрь дворика. Опять, увы, и тут облом, тихо в квартире номер восемь, хотя имя хозяев на домофоне по-прежнему прописано, Алигьеро. Постояли мы немного, посетовали на неудачу, вдруг дверь на- ружная открывается, в полутемный дворик внутренний вхо- дит, кто бы вы думали, конечно, моя Елена Котта, собствен- ной персоной, за ней по-прежнему кудрявый, родной, но уже совсем седой профиль мужчины угадывается, мои вернулись. Подхожу к бывшей актрисе, спрашиваю на чистом итальян- ском: «Елена Котта?», а сам вижу, точно она. «Си», – говорит немного настороженная дама и смотрит подозрительно, чего этим проходимцам неитальянской внешности надо. Тут обни- маю я её, весь переполненный радостью долгожданной встре- чи, приподнимаю от земли и докладываю, кто я, фамилию свою интернациональную оглашаю, имя добавляю. Испуг ме- няется на радость, тут и Карло втиснулся, я и на него накинул- ся, словом признали друг друга. В дом не пошли, времени не- много было, тем более, думаю, вдруг тот сундучок увижу, на котором мои бутылки остались, опять разволнуюсь. Через улицу то самое кафе, где лучший в Риме кофе, который я пил двадцать лет назад, присели на полчасика, проговорили обо всем, выпили вина и кофе, конечно, многое изменилось. По- взрослели мои друзья, уже не в театре, на пенсии, дети, внуки,