Миллер В. Нескучная проза жизни. Том 1

92 51. Про ананасы «Любите ли вы театр, как люблю его я?» Надеюсь мно- гие, особенно взрослые, помнят эту фразу из известного кино и спектакля «Старшая сестра». А вот любите ли вы ананас так, как люблю его я? Вряд ли. И по простой причине, потому что вы никогда не испытывали того, что испытал однажды я. Вот эта история. Далекий 1971 год. Советский Ленинград, го- стиница «Советская», если память не подводит, впрочем, на- звание гостиницы не играет важной роли. Я проживаю целый месяц в этом удивительном городе, следует отметить, что я впервые в Ленинграде, мало ещё где был, поэтому в полной мере наслаждаюсь и красотой, и уникальностью города. Про- живаю, как я уже говорил, в гостинице, в двухместном номе- ре, со мной живет некто из срединной России, что-то типа из Воронежа. Мы здесь с моими коллегами изучаем новейшее оборудование для новой модели самолета марки «Сухой», ко- роче осваиваем новую технику для СУ-24. Почему-то я про- живаю не с кем-то из своих, так получилось, мужик, сосед мой, вполне нормальный человек, с удовольствием угощается нашим чкаловским спиртом и сибирским салом закусывает. Живём себе, поживаем, всё путем. В один из дней замечаю на окне, на подоконнике диковинную вещь, в первый раз вижу, сказать по совести. Добыл где-то мой сосед эту штуку с хвостиком и на мой вопрос ответил, что, мол, ананас это, поудивлялся еще на мою тёмность сибирскую. Стоит тот ана- нас на подоконнике неделю, ну, думаю, домой повезет мой сокамерник, деткам, жене любимой, зауважал даже. Еще дня два-три проходит, вдруг однажды ночью просыпаюсь от не- внятных звуков и шорохов, открываю глаза и, бог мой, что вижу я, братцы, сосед-то мой стоит у окна в исподнем, время где-то около двух ночи, отрубает ножом кругляки ананасные и съедает их, не морщась даже. А я в этот вечер был в театре великого Райкина, всякого юмора повидал, но этот юмор до конца дней своих помнить буду. Знает ведь воронежец мой, что диковинный продукт сей впервые лицезрею и, кроме агитки Маяковского про «ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит буржуй», про ананас я больше не знаю ничего, однако не делится, давится даже, жрёт, гад, как в день последний буржуйский свой. Сделал я вид, что не за- метил ничего, не потревожил аппетита моего соседа, и те дни,