Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. том 2

106 Вот об одной «традиции» из этого периода я и поведаю. Довольно много путешествовал я с камерным оркестром фи- лармоническим. Народ там сугубо молодой, практическое большинство женского пола, что более всего импонировало ещё не сильно возрастному директору, ну вы меня понимае- те. Пара-другая пацанов для разнообразия была, разумеется, вот я к ним и присоединился во всех отношениях. Надо же было авторитет у молодёжи поддерживать. Вот и закрепил за мной мой приятель и контрабасист оркестра Вова некие обязанности, которые я свято выполнял. Было у оркестра два тяжелых чемодана с нотами и пюпитрами, меня и прикрепи- ли к ним, причём затащу в какую церквушку или концертный зал, где мы играли, свой чемодан с железом, и что думаете, отдыхаю? Нет, братцы мои, эти пюпитры ещё и расставляю по Вовиной команде. А где и девчонкам какую виолончель- ку поднесу. После концерта, опять же с Вовой, всё собираем вместе да и обратно в автобус прём. Если успеваю, так опять дамам-виолончелисткам подсобляю. Так и входил в доверие у народа музыкального, не чурался, так сказать, вот и назвали меня гордым именем потаскун и носильник — от слов «по- таскать» и «носить». Причём главным в этом непростом деле мой шеф Вова был, а я у него заместителем по всем этим и другим вопросам. Это я потом для красоты и солидности себя сам «насильник» назвал, пусть думают и голову ломают, кто мало понимает в нашей музыкальной жизни… 172. Про умных древних Задумывались ли вы, мадам-месье, какими продвинутыми были люди в далекой древности? Не в такой, конечно, древ- ности, когда был первобытно-общинный строй, а когда уже и некая цивилизация, и, так сказать, роскошь и разврат, и вино, и даже законы уже некие действовали. Читая много всяческой художественной литературы исторического толка, невольно проникаешься симпатией к героям книг и даже сопережива- ешь в их поступках, при этом сознавая абсолютно степень развития науки и просвещения, уровень жизни и пр. Осо- бо можно удивляться уму и таланту великих или известных людей, чьи имена и свершения дошли и до нашего времени. Но это единицы, скажет скептически настроенный читатель