Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. том 2

112 Но самое главное, что я тогда запомнил из общения с продав- цами и всем рассказываю, и до конца жизни буду повторять, это их, продавцов, неизменный вопрос, от которого мы, про- стые сибирские парни, просто х…ли, простите бога ради за фольклор народный. Не вру, ей-богу, эту ключевую фразу за всю свою жизнь я никогда не слышал, никогда и нигде, кроме Киева, разумеется. Даже в наше уже почти капиталистическое время никто мне не задаёт такой сумасшедший вопрос, как тогда в Киеве. Вполне возможно, когда я был маленький, а на прилавках было много чего, только денег у народа маловато, могла звучать такая фраза, пойди теперь проверь! О чём это я, спросит любознательный и нетерпеливый читатель, может, продавец паспорт спрашивал или прописку отслеживал. А вот и не угадали, такое ваше про паспорт и прописку только Лу- жок в Москве придумать мог, чтобы сибирские да и подмо- сковные местные граждане последнюю колбасу не спёрли у москвичей бедных. Кстати, продукты-то из Сибири в том чис- ле в Москву и поступали, от себя мы, стало быть, отрывали, а потом в бесконечных очередях в Москве за мясом и стояли. Я до сих пор помню лозунг московский: «Сделаем Москву образцовым коммунистическим городом!» Вот и делала вся Россия Москву образцом, стоп, это уже другая тема. Послушайте, прихожу я, стало быть, в гастроном киевский и прошу отрезать мне граммов двести пятьдесят – триста кол- басы, докторской к примеру. Улыбается веселая хохлушка- продавец и задаёт мне, нет, вы только послушайте, мне, про- стому советскому человеку из Сибири, вопрос: – Вам порезать? Вы не поверите, в первый раз я подумал, что ослышался. – Чего-чего? – спрашиваю, своим ушам не веря. А дамочка с необъятной грудью и ямочками на щеках розо- вых, опять-таки улыбаясь, говорит: – Вам порезать или кусочком завернуть? Можете мне поверить, мадам и месье, была тут у меня при- личная пауза, кое-как мучительно выдавил из себя: – Конечно, порежьте, пожалуйста. Даже не знаю, как я эти слова-то выговорил, такой на меня столбняк напал. При этом никто в маленькой очереди за мной на меня, наглого, хмуро не смотрит, типа, ходют тут всякие, время отнимают, ишь, порежь ему. А я зачарованно смотрю, как моя визави спокойно и не торопясь, не кричит же в оче-