Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. том 2

138 Пухначёву, поэту. Поэту того, советского, времени. Уж и не знаю, кто его в поэты записал, власть советская, поди, за вир- ши верноподданнические и идеологические. Не иначе. А вот что он донос на своего шефа – директора филармонии – на- писал, по которому тот, бедолага, был арестован и расстрелян в течение короткого времени, про это на доске ни слова. Так и напрашивается вопрос: а может, некоторые доски мемориаль- ные того страшного времени по числу наветов написанных распределялись? Типа, выполнил и перевыполнил свой план в соцсоревновании с местными аналогичными иудушками по доносам и предательствам – на тебе доску. И за первый квар- тал тридцать седьмого, и за третий. А как не выполнил план, так и самого туда же, в ссылку, если на расстрел не оговоришь себя. Ё-моё! О времена, о нравы! А для маскировки про высо- кую поэзию указывали. Словом, достала меня мысль, не мысль даже – так, мыс- лишка. А чего, мол, тебе, братан, на доску мемориальную не взгромоздиться? Смотри, блин, не сдал никого, теперь это в плюс, рифмуешь опять же, стало быть, можно и в поэты за- писать. «Миллерунчики» разные – и рифмованные, и в прозе даже издаешь, не доносы, воспоминания о людях интерес- ных. На британскую разведку раньше работал, на француз- скую республику сейчас подрабатываешь? Столько вместе с мадам помощи деятельницам культуры и искусства оказа- ли по особой женской части. Да и вообще. Стоп, вынужден признать здесь, что есть всё же во мне малая толика тщес- лавности, ишь, доску мемориальную захотел, да при жизни!.. Размышлял я так довольно долго, честно признаюсь. А сам всё по сторонам приглядываюсь: ну как кто заметит ныне не при делах пацана, невредного значит, да и родит инициативу. Увы, уже и не вспоминают, что и мы пахали, так всегда бы- вает, действующих-то бравых служивых поощрить – и то на всех внимания не хватает, а тут на тебе – пенсионер юный, не успел вовремя урвать знаки отличия, отдыхай, стало быть, те- перь. Пиши воспоминания, там и хвали кого хочешь, хочешь – себя хвали, всё равно не заметят. Думал я, думал, и вдруг осенило меня, да так ярко осенило, что будто током ё…нуло, пардон, круче не скажешь. И при- думал я, братцы мои, и заказал, и выкупил, и прибил на стен- ке доску себе мемориальную. И хожу когда мимо, то всем и показываю, смотрите, мол, господа хорошие, ещё при жизни