Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. том 2

218 собралась, кто соболезнует, кто удивляется, чего это я уксус вместо одеколона использовать начал, хорошо, не пить. А я весь в горе и трагедии, страсти шекспировские разыгрываю, ору во всё горло, типа, бля, кто уксус подсунул, какая сука надсмеялась, а что уксус – давно по запаху догадался. Сам тру лицо мылом, водой холодной смываю, в зеркало поглядываю, а там не лицо, а морда красная, даже рожа страшная, явно не моя и на меня же кривится. Тут меня и в местный лазарет повели, благо, он в нашем корпусе с торца здания. Местные лекари замазали мне лицо какой-то пахучей мазью, перебин- товали, одни глаза да нос торчит, рта и не видно под бинта- ми, только и мычу бедный, про то, какая же сука мне уксус подсунула. Мало-мало разобрались, сам виноват, какого рож- на материалом для склеивания плёнки магнитофонной себе щеки освежать начал, это хорошо ещё, что в глаз не попал, а то бы пиши пропало на поле борьбы за прекрасных леди. Спрашиваю добрых лекарей, типа, а когда повязки снимать, через три дня восьмое марта, заживет ли то, что вчера от том- ления любовного пылало. Успокоили меня доктора добрые, не переживай, говорят, в этом году восьмое марта явно без тебя пройдет, а ещё, может, и шрамы какие останутся, там видно будет. Сами смеются, сволочи, им смешно, а меня физиология поджимает, да и как я теперь весь в бинтах и коростах на заня- тия пойду. Вот, братцы мои, нарушение техники безопасности налицо, сделал все наоборот, сначала намазался, а потом при- нюхиваться начал. А вы говорите, какая связь между уксусом и магнитофоном. А вот такая – прямая! P. S. А на восьмое марта я всё же попал, к вечерним танцам в нашем общежитии отмотал бинты, отодрал самые непри- влекательные коросты и в таком израненном виде отработал в полутемном танцевальном зале. Хорошо, что темновато было, не все и разглядели. А кто разглядел, те жалели и сочувство- вали и оттого только сильнее прижимались, ну, вы понимаете. А как ещё оказать сочувствие раненому герою… 203. Сергей Чонишвили Сергей Чонишвили – человек из моего давнего, далекого уже периода жизни, когда вся филармоническая жизнь, невзи- рая на сложнейшее положение, приносила ежедневные радо-