Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. том 2

222 Ничто человеческое никогда не чуждо приличным мужикам, и у меня глаза разбегались в разные стороны. Именно поэто- му я больше всего лето люблю, когда есть на что и на кого по- смотреть, причём, заметьте, совершенно бесплатно. В ночной клуб можно не ходить, ходи по городу, верти своей головой, не загруженной какой-нибудь заботой и проблемой, смотри на девушек полуодетых, и вновь жить захочется, даже и если ты в довольно взрослом возрасте. Вот так однажды иду я себе, прихрамываю, на палочку- костылёк опираюсь, двигаюсь на трамвайную остановку в районе автовокзала. По каким надобностям я туда припёрся в своём состоянии, уж и не припомню. Да это и не важно. Трамвайчик уже и на остановке мой оказался, и даже тронул- ся дальше в путь, не успевал я, бежать-то неловко с моей трав- мой. Однако с уважением к моей хромоте и костылю в руках водитель притормаживает около меня и открывает переднюю дверь. Вхожу, благодарю водителя любезного, народу немно- го, свободных мест хватает. Примерно с третьего переднего сиденья поднимается молодая леди, вся из себя по-летнему одетая, или лучше сказать – раздетая, при полной наличности выдающихся прелестей, и приглашает меня сесть на её место. Тут надо отдать должное моей реакции, друзья, а она у меня в таких случаях моментальная. Мгновенно оценил я обста- новку, организм мой ещё мгновеннее перегруппировался (как любит говорить про меня мой внучок Сема), и я вежливо и корректно отказался садиться на место легко раздетой леди, а направился к свободному креслу у неё за спиной. Чтобы, сзади сидючи, полюбоваться упомянутыми выше прелестя- ми. Однако план мой изначальный потерпел полное фиаско, когда я вдруг сверху увидел то, что и не предполагал вначале. Вид сверху был просто великолепен, не стесненные легким летним убедительно открытым сарафанчиком эти преслову- тые прелести не позволили мне сесть на свободное сиденье. «Стоп, – себе думаю, – не в силах мой временно надломлен- ный организм такое пропускать». И подогреваемый человече- скими традиционными чувствами изобразил я, что и сидеть- то с больной ногой мне трудно, только стоять. И устроился я рядом с искусительницей в открытом сарафанчике, вернее, над её сиденьем, да так ловко устроился, что диспозиция моя позволила мне в течение трёх-четырёх трамвайных остано- вок любоваться видом сверху на прекрасные прелести моей