Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. том 2

241 на нынешнего главного самого наехал, коли он позволяет из бюджета такие деньжищи премиями выписывать! Но не будем отвлекаться, мы ведь с Васей за губернаторов беседуем. Заметьте, беседуем и про каждого чего-нибудь де- густируем «вполголоса». Вспомнили про одного из первых с таким титулом. Жил, руководил, вполне нормальный был, я тогда директором филармонии служил, довольно прост был, можно было запросто и побеседовать. Попёр однажды от большого ума, видать, на досрочные выборы, хотел заручить- ся всенародной поддержкой, до этого-то назначенный был. Ну, попёр так попёр, мы люди простые, действующую власть поддерживаем, она же нас кормит-поит, к тому же человек вполне приличный, за народ радеет. Я тогда вполне ориги- нальный лозунг выдвинул, типа, нам в культуре практически всё равно, кто нами правит по большому счёту, всё равно ведь ничего сверх возможного никакой губернатор сделать не смо- жет. Да и особенно не навредит, в крайнем случае выгонит с работы, но дело-то ведь не умрёт, культурку не так просто раз- валить. И вот вам мой лозунг, не помню точно, как он родился, на вопросы ли журналистов ответил, или сам ни с того ни с чего напрягся: – Губернаторы приходят и уходят, а Моцарты и Кацы оста- ются! (Я даже впоследствии очередной «миллерунчик» с этой те- мой наваял и назвал его «О вечном». Вот он: Нас только время лечит и разводит. Под гнетом времени и крепости сдаются. Крутые губернаторы приходят и уходят. Но только Моцарты и Кацы остаются!) Наш избираемый заметил, услышал и, к его чести, вполне прилично отозвался. Сам-то с подачи сильно умных техноло- гов вывесил вполне даже смешной лозунг: – Хочу, могу и буду! Долго цитировали в народе этот дурацкий лозунг, вовсе не в нём дело, конечно, однако такой лозунг не помог – про- играл наш кандидат сопернику, который оказался покруче, пожестче, и тех, кто против него был, очень уж невзлюбил. Я это на себе почувствовал, ни разу не принял он меня тогда – директора филармонии. Ясный полдень, чувства у нас были взаимные. Единственное, что меня с ним немного примирило, это то, что был в наше то «свободное демократическое время»