Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. том 2

24 историческое предназначение. Нет, за всё. Но, прежде всего, за чувства, которые появляются у меня во время действия спектакля. Любовь моя росла и росла с далекого ещё моего юношеского возраста. И вот как это было. Вы уже все, конеч- но, знаете, что родился я в далеком сибирском городишке, в Забайкалье, где про оперу и по радио не слышно было. Я даже время помню, когда была у нас тарелка черная, радио кото- рая, из которой можно было слышать только то, что переда- ют. Потом появилась скромная радиола, по-моему с названи- ем «Рекорд», где уже можно было ловить и другие станции и даже ставить пластинки. Из услышанного из радиолы хорошо помню детские сказки, была какая-то программа специаль- ная, где прекрасно можно было слушать сказки, причем сказ- ки разыгрывались в эфире актерами. Я это хорошо помню, а сказка «Аленький цветочек» стала моей любимой, собствен- но, я только её и помню из того радио и того моего детства. Из пластинок в памяти задержались две – вальс «Дунайские волны» и скетчи двух главных юмористов того времени, ко- торые носили забавные имена – Тарапунька и Штепсель. Ни- чего более другого музыкального не запомнилось, возможно, и была в той радиоле разная музыка, в том числе и классиче- ская, и арии оперные случались, скорее всего, но не всплыва- ют они из глубин моей памяти. Короче, росли мы темными по теме настоящей музыки, да и где бы могли её услышать. В школьной самодеятельности пели под баян, пианино в нашей семье не было, дети, которые ходили в музыкалку, с нами не делились своими успехами. Скрипку впервые живьем я уви- дел только в Новосибирске. Вполне возможно, что и в моём Балее кто-нибудь пиликал на скрипке, но не отложилось или стерто временем. Однажды в наш городок заглянул на гастро- ли классический квартет из Читинской филармонии. На боль- шом рекламном плакате, установленном у стен Дома культу- ры «Горняк», где проходил концерт, большими буквами были обозначены имена композиторов, чьи произведения должны были услаждать нас. Вы не поверите, я после этого долго был уверен, что Гайдн и Лист, а это их имена были выписаны на афише, один и тот же композитор. Учился я на период того концерта уже в старших классах, девятом или десятом. Мне бы и послушать, прикоснуться, так сказать, к великому, а не бродить туда-сюда по местному Бродвею от ДК «Горняк» до кинотеатра «Космос». Куда там, вечерние, слабо освещенные