Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. том 2

278 часть своего жизненного пути. Представьте, этакая Семено- вич, боюсь даже, что Семенович на полтора размера слабее выглядит. Впрочем, может, это мне с испугу и по юности возраста так показалось. Эти самые размеры и притягивали нашего брата, постарше нас, сопляков, конечно, отсюда и ле- генды, и желание отчаянное прикоснуться и потрогать. Мне повезло, дамы наши сами поделили нас с приятелем, и мне досталась именно та самая грудь, о которой можно было толь- ко мечтать в мальчишеских наших грезах. Что дальше, спросит нетерпеливый читатель, давай уж, ближе к телу, колись, нашёл, что искал, или, как обычно, про- махнулся, Акелла ты наш необученный. Не торопите, граждане-товарищи, позвольте посмаковать бы- лое, попытаться вызвать из далекого прошлого то самое «Кру- женье Сердца», о котором писал знаменитый Герцен в своем знаменитом произведении «Былое и думы». Может, я невольно не то самое сравниваю, уж простите за давностью лет, однако и Герцен отличился, отбив жену у своего друга и соратника, да и потом сам попал в аналогичное неловкое положение, ничто че- ловеческое и великим людям не чуждо, стало быть. Ну так вот, представьте меня, шестнадцатилетнего паца- на, с молоком матери на губах, а туда же, к человеческому тянущегося. И рядом со мной Матильда моя, вся из себя за- интересованная легендарным Мцыри, победившим снежного барса. Может, она и от меня такого же темперамента ожидала или, по крайней мере, эмоционального порыва, который она вполне прочувствовала в моём чтении. Однако именно она, а не я, оказалась в роли Акеллы, ибо она, а не я, промахнулась. Что взять с желторотого пацана, который и целоваться-то тол- ком не умел, не говоря о чём-то другом, более приличном. Понятное дело, потренировался я немного, измеряя и погру- жая нетерпеливые и дрожащие от возбуждения ручонки свои в эти вожделенные полушария, помню, что едва смог паль- тишко весеннее расстегнуть, остальное даже и не знал, где и как расстегивается. Тут-то и дошло до Шехерезады моей, что мне всего-то столько мало лет и я ещё ничего не умею. Пом- ню, что разочаровал её неуклюжими попытками в жанре по- целуев, так что весь интерес её «лермонтовский» мгновенно испарился. И превратилась она мгновенно из любвеобильной Джульетты в искушённую мать-кормилицу. А я продолжал свою скромную возню возле её грудей, которые уже и мешать