Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. том 2

285 сле неожиданной смерти (есть версия, что отравлен) генерала Врангеля. Схватили, затолкали отчаянно сопротивляюще- гося в машину, приложили хлороформу, да столь много, что не выдержало сердце боевого генерала. Не пришлось везти в Москву, зарыли, по одной из версий, в яме в местном гара- же. Теперь на этом месте большой парижский микрорайон, и проверить версию невозможно. Я это рассказываю, чтобы убедить вас, читатели любезные мои, что не лохи серые в ино- странном отделе ГПУ служили, вполне умельцы в столь не- деликатных операциях. Вот и моего родственничка, генерала Миллера, умыкнули таким же образом. Этот хоть и постарше был, но сердцем покрепче вышел, вот и попутешествовал в ящике, обитом железом, на пароходе «Мария Ульянова». Поч- ти два года просидел на Лубянке, вёл себя достойно, никого не выдал, не оговорил, только просил письма передать жене своей, беспокоился очень. Я даже приведу цитату из письма Евгения Карловича Миллера, узника Лубянки за номером 110, проходившего под фамилией Иванова Петра Васильевича из этой книги: «…Особенно же меня беспокоит состояние здоровья моей жены, всю жизнь страдавшей большой нервностью, выража- ющейся в болезненных приступах при всяком волнении и бес- покойстве. Моя жена по матери своей – родная внучка жены А. С. Пушкина, урожденной Гончаровой, бывшей вторым браком за Ланским, и унаследовала, как и её мать и сёстры, большую нервность, свойственную семье Гончаровых…» Остаётся только восхищаться твердостью характера и за- ботой о близких моего «родственника». И глубоко поверить в нервозность супруги, доставшуюся ей по наследству от зна- менитой бабушки, потерявшей в своё время Великого чело- века. А теперь о главном, что вынес я из этой книги. Весь про- цесс французского правосудия, расследования офицерских комиссий, приведшие к доказательствам предательства генера- лом Скоблиным своего непосредственного начальника генера- ла Миллера, всё это очередная провокация ГПУ. И пособни- чество в предательстве жены Скоблина Надежды Плевицкой, получившей 20 лет каторжной тюрьмы, – всё это тоже не более чем миф!.. Стоп, оговорюсь. Это позиция автора книги, с ней можно спорить, соглашаться, истина абсолютная все же скрыта за отсутствием документов и давностью времени. При этом тем