Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. том 2

41 Чапай, наседающий на Фурманова. Могу ошибиться в тех словах, что он кричал, но вот имечко его в таком словосочета- нии стало даже в некотором образе нарицательным. «Я, Иван Попов», кто слышал эту гордую и самобытную фразу точно знал: сейчас начнется. Дядя Ваня никого не боялся и не слу- шался в пьяном виде, его, по-моему, даже милиция побаива- лась, хотя иногда и забирала куда-то с собой. В нашем околот- ке дядя Ваня, мне помнится, слегка прислушивался только к моему отцу. Так и вижу, как мама говорит папе, иди, мол, Гри- ша, утихомирь соседа, опять он Татьяну и ребятишек гоняет. Отец заходил к соседу, долго уговаривал, даже вынужден был с ним и накатить, но бывало, и успокаивал. Я был, наверное, слишком мал тогда, чтобы точно всё запомнить, но кое-что от- ложилось. Колька, который часто бывал причиной разгорев- шегося скандала, частенько прятался у нас, обычно на крыше, куда взволнованный водкой его отец не мог забраться. Впро- чем, он особенно и не стремился отыскать, Колька ведь всё равно рано или поздно возвращался домой и получал своё в зависимости от состояния на момент возвращения организма своего родителя. Получал он своё иногда просто под горячую руку, а иногда по делу. Мне помнится, что местные взрос- лые пацаны частенько подговаривали моего приятеля, типа, а что, слабо показать, чем папка с мамкой ночью занимаются. Колька, ободренный призывами старших, начинал гоняться за Томкой, догонял, валил на землю и демонстрировал «чем за- нимаются родители». Помню, что я, видя эту демонстрацию и не понимая сути, вместе со всеми смеялся и кричал что-то непотребное. Дядя Ваня, если был случайно свидетелем этого зрелища, гонялся за Колькой под хохот и подстрекание брат- вы, бедолага проказник, мой приятель, удирал во все лопат- ки. Сейчас думаю, что все эти подстрекательства проходили именно в тот момент, когда дядя Ваня уже был хорош, а толпа требовала зрелищ, вот и разыгрывался очередное шоу. Выше нас жили Исаковы, там тоже было двое детей, Маш- ка и Колька. Колька страдал детской болезнью, мочился в кровать ночью, за что над ним жестоко издевались местные пацаны. Я же его защищал, особенно от приятеля нашего Вов- ки Погибельского, который, услышав однажды от старших пацанов матерщинную поговорку, частенько использовал её, чтобы обидеть Кольку. Я даже отлично и сейчас помню эту присказку, но не могу её вам представить, уж больно она кру-