Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. Том 3

110 42. Борис Рубашкин Много ли осталось сегодня людей, кто помнит этого ле- гендарного человека? Безусловно, это прежде всего взрослые люди, из того послеперестроечного времени. Имя Рубашкина было очень популярно как певца-эмигранта, певца, певше- го русские народные песни, казачьи песни, показывающего наше русское искусство за рубежом. На самом же деле Рубаш- кин родился в семье эмигранта, и фамилия у него от родите- лей была Чернорубашкин, но постепенно псевдоним заменил фамилию, и певец выступал только как Борис Рубашкин. За давностью лет немного осталось в памяти от того первого и единственного визита Рубашкина в Новосибирск. По крохам пытаюсь вытащить из лабиринтов памяти этот образ, при- влекающий тогда своим ореолом певца-эмигранта, поющего там на русском, да и русские песни и романсы. Помню, что перед концертом Рубашкин всегда говорил спасибо Горбаче- ву, открывшему для него и других певцов возможность петь на Родине. Еще вспоминаю, что был он не один, с молодой и строптивой очередной женой, причем нас поразила не только вредность её характера, сколько довольно большое количе- ство её багажа, чемоданы и чемоданчики, сумки и сумочки, и даже один металлический чемоданчик, сейф для драгоценно- стей молодой супруги. Нам, в то время еще «совкам», все это казалось страшно интересным и загадочным. Рубашкин жил в Австрии, супруга была, по-моему, австриячка, ни слова не го- ворящая по-русски, такая из себя вся Мария-Антуанетта. Ру- башкин же вполне простой и открытый. Меж собой они объ- яснялись по-немецки, а то и больше жестами. Нам казалось несправедливым это полное подчинение известного, даже в тот момент знаменитого певца какой-то молодой заносчивой австриячке, которая к тому же по-нашему ни бум-бум. Знаме- нитый романс про «чубчик кучерявый» сразу всплывает в па- мяти при имени Рубашкина, но особенно мне нравилось, как он поёт «гимназистки румяные, от мороза чуть пьяные…», его лёгкий акцент придавал особую прелесть и румяным гим- назисткам, и аромату пирогов, и всей Москве златоглавой. Мне особо помнится эта песня еще и потому, что я невольно сравниваю исполнителей, когда слышу её. Рубашкин пел, бла- годаря своему акценту как-то по-эмигрантски, что очень при- влекает, но для меня его исполнение только на втором месте.