Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. Том 3

178 тексты, а если их выносили на сцену талантливые артисты, эффект получался вдвойне. Кстати, вспомнил эпизод дале- кого времени, когда я практически впервые столкнулся жи- вьем с отрядом писателей-сатириков, правда, на тот период такое определение ещё не вошло в обиход. Вот как это было. В городе-герое Суздале проходил очередной съезд книголю- бов, причем всесоюзного разлива. Это значит, съехались в этот старинный русский городок не только книголюбы всего СССР, но и приличные писатели и поэты, инженеры душ че- ловеческих, чтобы поделиться, чем бог пошлет… Вот и дели- лись, днем сильно делились, вечером и ночью тоже делились, но уже в другом формате. Весело было, ей-богу весело. Я в свои тогда молодые годы отметил для себя возможность сво- бодного перемещения в любое время дня и ночи, особенно ночи, по всем гостиничным комплексам Суздаля, где прожи- вали всесоюзные делегаты, что само по себе было непривыч- но в строгой пуританской стране, где «девушки в гостинице только до одиннадцати». Но не будем сильно отвлекаться, а то еще проболтаюсь в запарке про то, о чем вы можете толь- ко догадываться. И вот выпало мне, уж не помню, каким это образом выпало, съездить в соседний город и забрать груп- пу писателей, которые должны присоединиться к уже рабо- тающим на съезде и даже подуставшим в «ночных беседах» коллегам. И всё для того, чтобы с нами поделиться своим не- иссякаемым творчеством. Если память моя, перегруженная всяческими событиями, не изменяет мне, то ездил я в город Владимир, куда сумели, очевидно самостоятельно, из Москвы добраться упомянутые творцы, и где должна была произойти перегрузка их тел вместе с их бессмертными душами в мой автотранспорт. Что и произошло без каких-либо осложнений. Помнится, что сумели мы с ними заехать в Боголюбово, с ко- торым связано имя князя Андрея Боголюбского, сына Юрия Долгорукого. После поучительного повествования о трагиче- ской судьбе великого князя Владимирско-Суздальского, а он был убит заговорщиками из числа своих приближенных, дви- нулись мы в Суздаль. По дороге воленс-неволенс был вынуж- ден я слышать разговоры моих дорогих творцов, и скажу вам, мадам-месье, много нелицеприятного услышал я о некоторых собратьях по перу моих пассажиров. Вполне реально, как пи- сал великий Булгаков, выяснил я для себя, до какой «степени любви и уважения» доходили советские писатели к коллегам.