Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. Том 3

193 Дни шли своим чередом, всё было вполне пристойно, по творческой линии вполне замечательно. Гостеприимность хозяев зашкаливала. Единственно, что огорчало меня лично, то, что я еще продолжал быть честным членом общества трезвости и не пил спиртное ни в каком виде. Причём длилось это уже два года. Представляете, бурят- ская кухня, специфические закуски и особенно знаменитые позы, все выпивают, кроме меня, и надо мной же издеваются. Однако держусь, из последних сил держусь, честный дурачок был, чудак на букву «М», можете так выразиться и будете аб- солютно правы. Пожалуй, только мы вдвоём с Антошкой и не пили. Он по молодости, я по глупости. Впечатлил меня, кро- ме кухни бурятской и бурятского гостеприимства, бурятский же монумент на площади, ленинский монумент, естественно. Много разных, и забавных в том числе, видел я памятников вождю – и в кепке, и в барашковой шапке, и такого, и другого, но вот такого уродливого памятника, как в Улан-Удэ, нигде не видел. Представьте только: в центре города на площади стоит огромная ленинская голова, не голова даже, БАШКА, такое впечатление, что закопали бедного нашего Ильича по шею в землю. В самом деле, по проекту должен быть высокий постамент, на котором расположена голова мыслителя. Похо- же, бабок не хватило организаторам, растащили и распилили бабки, или кто подрезал, как обычно, вот и вышел постамент маленький такой, что уродливо голова стала выглядеть. Да и не голова, а БАШКА. Однако куда деваться, идол есть идол, и к этой самой БАШКЕ цветы люди тащат, поклоняются, делать нечего. И наша делегация цветы возложила, а чем мы хуже. В официальную делегацию у нас тоже непростые люди входи- ли, как пишет мой друг Губерман, «и секретари, и председа- тели». С одним из них смешной случай в памяти. Встречаем мы своих бонз в аэропорту, даже в самолет поднялись, есте- ственно, следим, чтобы ничего не забыли наши солнцеликие вожди областного розлива. Делегация наша привезла в пода- рок большую картину, уж не помню, что там накрашено было, курировал столь ценный груз, в смысле отвечал за доставку, комсомольский вожак наш второго или даже третьего ранга. Вот он мне и выдал поручение, так легко и непринужденно, как привык уже по жизни, видать. – Мужик, – говорит он мне, когда я в самолет поднялся, за- просто на «ты», приняв меня, очевидно, за простого грузчика,