Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. Том 3

38 к креслу своим шприцом. Только и шепнул, терпи, мол, брат, надо так. Сижу, терплю, отхожу от уколов, глаз уже и не ви- дит, и не слышит ничего, онемел весь, как закрылся будто, тут тебе и совсем нестрашно стало, не чувствует глаз ниче- го. Уложили меня на лежанку, стали процедуры производить, кто укол в вену колет, кто давление мерит, доктор моя вопро- сы нужные задаёт, в глаз опять чего надо капают. Дальше и описывать нечего, всё, как в карте моей прописано, что и где надо режут, хрусталик родимый выкидывают, новый вставля- ют, что-то ещё производят на моём онемевшем и нечувстви- тельном глазу, который сколько раз выручал меня в трудные минуты жизни, а я отомстил ему таким грубым вмешатель- ством. А что делать, типа, прости родной, жизнь такая непро- стая, не по своей воле я. Наконец, завершили колдовать надо мной, поднимают, в кресло усаживают – и покатили прочь из операционной. Прямо до палаты в кресле довезли, как белого человека. На кровать перегрузили, лежи, брат, отдыхай. Обед привезли, ходить пока не надо, лежи, восстанавливайся. Так и было, братцы мои, я, когда на вторую операцию пошёл, мне на этом же глазу глаукому лечили, уже без всякого внутренне- го смущения процедуру проходил. Амбал анестезиолог тем не менее немного в трепет всё же ввёл, но второй раз уже я под- готовленный оказался, а так всё, как и в первый раз. Чего там доктор делал, глаз и не почувствовал. Мне повезло, меня в тре- тий раз в операционную завели, шов что-то протекать начал. Я было опять приготовился муки от анестезиолога принять, да, слава богу, обошлось, только каплями заморозку сделали, уколы не понадобились. Всё легче. Такие пироги, братцы мои, остальное, как я уже описывал, капельки, уколы, капельницы, трёхразовое питание диабетическое, десять дней по-трезвому провёл, сам удивляюсь, как выдержал. Печень бедная взбун- товалась, нарушил я ранее согласованный с ней режим, мало- мало принимать понемногу. Как профессор Преображенский завещал. Во время обеда для аппетита, и главное – не читать советских газет перед обедом. Если честно, то я давно уже не читаю, чтобы не расстраиваться, разве что совсем редко, в самолёте. Начитаюсь всякой дряни, на полгода минимум и хватает. А в больнице тебе ни перед обедом, ни вместо ужи- на, десять дней – и не в одном глазу. Слава богу, 23 февраля приехал приятель Тарас, разговел меня коньяком, печень хоть выговаривать перестала. Если бы не Тарас, не знаю, как бы я