Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. Том 3

93 в шестой класс. Тут, правда, как гласит легенда, раскрыли его гораздо раньше и выкинули на обочину жизни, не дав блес- нуть знаниями. И что могло произойти с моим отцом, можно только представить, вполне возможно, сгинул бы он за ком- панию со своим братом или пропал бы в компании других бе- долаг. Кто бы мучил вас сейчас своей нетленкой, дорогие мои читатели? Кстати, у меня был ещё один шанс не родиться на свет. Под Сталинградом отец получил тяжелейшее ранение, и лишь чудо и искусные руки хирургов сохранили и ему и мне жизнь. Значит, звёзды легли по-другому, чем у его брата, выправился, ушёл со скользкой дорожки мой дорогой предок, а может, повстречался на его пути кто-то мудрый и вернул в жизнь. Закончил он какие-то курсы, вполне вероятно и не одни, работал всю свою жизнь бухгалтером, главным бух- галтером у нас на комбинате «Балейзолото», а потом, когда уехали мы с братом учиться, родители наши перебрались по- ближе к нам, в Ангарск. Причём у отца оказалась удивительно хорошая память, я думаю это от природы, да и бухгалтерская стезя помогла. Легко и просто в уме он производил непро- стые операции, опережая нас с братом, да и всех рядом в быстроте и точности вычислений. Я бы напомнил вам незаб- венного Александра Ивановича Корейко, не с моего ли отца писали этот образ Ильф и Петров. Из детства помню наши карточные игры в «шестьдесят шесть» и «кинга», где он про- сто блистал в подсчете очков. С ним невозможно было играть в «дурачка», поскольку память его давала ему неоспоримые преимущества, он явно знал всегда, какие карты на руках со- перника. Не сомневаюсь, память и счёт карточные достались отцу с его лихого детства, где, вполне возможно, карты по- могали выжить. В жизни, которую мы с братом уже реально помним, отец всегда был скромным человеком. К чудачествам его мы относили нежелание носить галстуки, так и проходил всю жизнь с открытой шеей. У него была исключительная крепкость к алкоголю. Он мог хорошо выпить, практически перепивал любого гостя, который заезжал в Ангарск с нашей родины, а одного чуть было не утопил в ванне, так они на- грузились с дядей Колей Татарниковым. В ванне он обычно обязательно купал наших земляков. Ванна, друзья мои, в те времена нам, балейцам, прожившим жизнь в частных домах, частных и коммунальных банях, казалась точно атрибутом ро- скоши. Я помню еще, что он всегда обыгрывал нас с братом в