Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. Том 5

116 то по-вьетнамски или просто молча протягивать руку за подаянием, другой рукой поглаживая себя по животу, по- казывая отчаяние от голодной жизни. Ещё одно, при вы- ходе на улицу, ты сразу подвергался атаке взрослых лю- дей, запряжённых в свои коляски, все готовы были тебя прокатить, подвезти по буквально забитым улицам. Они сразу начинали кричать тебе – Ю, Ю. Не сразу понял, что это они к тебе по-английски обращаются, в смысле – Ты, Ты, или если хотите, – Вы. Типа, иди ко мне, про- везу куда надо. Честно признаюсь, однажды Лан Ланыч убедил меня это сделать, мы, кажется, немного опазды- вали на встречу, к тому же он утверждал, что мы только поможем бедному рикше заработать немного денег, если немного прокатимся. Странное чувство я испытал, когда меня вёз живой человек, совсем не исполинского роста, маленький, как все вьетнамцы, но довольно жилистый и крепкий физически. Одного раза мне хватило на всю жизнь, и больше я не пробовал нанимать рикшу. Впе- чатлений, поверьте, набрался до самого-самого, город, где рядом смешались особняки прежней жизни и лачуги бедноты, толпы людей, голодных детей и велосипедов, люди-рикши, всюду ещё не зажившие раны войны. Од- нажды я отправился гулять и смотреть на местные до- стопримечательности в одиночку. В руках – видеокамера филармоническая, хожу, снимаю, вижу впереди здание традиционной восточной конструкции, очевидно, па- года, что, для меня крайне интересно. Вот и двигаюсь с камерой в руках, прильнувши глазом к окуляру, дабы сделать по мере приближения крупный план. Двигаюсь медленно, весь в камере, разглядывая архитектуру паго- ды и, не обращая внимание на действительность. Вдруг, что меня тогда остановило сделать очередной шаг, а я уже занес ногу, некое предчувствие опасности торкнуло где-то внутри, я замер, оторвал глаз от окуляра и… О.