Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. Том 5

182 Вертинский жил так, как понимал жизнь, с доверием и добротой к людям, с жалостью к мальчишкам юнкерам и с романтическим представлением о прекрасном. Не из- менил себе нигде и никогда. Может, я не очень связно говорю, но мне так показалось. Ему удалось сохранить себя, того самого романтического Пьеро, родившегося на изломе жизни и оставшимся таким до конца своих дней. Для меня, который знает Вертинского пусть и со- всем немного по его песням и по кино с его участием, по его прекрасным дочерям, особенно влюблён я был в младшую, даже дочь хотел назвать Настей, по книгам, которые есть в моей библиотеке, фильм показался впол- не убедительным и правдивым. Правдивым, не в смыс- ле деталей биографии, а в смысле отношения к жизни и становления личности. Вспомнил даже давнее моё совсем юное время, когда впервые вдруг увидел в продаже диск Вертинского, было это очень давно, я только что начал строить свою жизнь со своей Гутиэррэй, которую теперь в своей литературе называю мадам. Купил, притащил диск домой, не веря удаче, выпавшей мне. Долго крутили мы его на «Ригон- де», знаменитой радиоле тех лет. К сожалению, и не вспомню сейчас, где этот диск, кому передал-подарил как раритет в коллекцию атри- бутов былого времени. Исчез тот диск, растворился во времени, как и многие другие памятные события и ар- тефакты нашего быстро меняющегося времени. А ведь это странно, что тогда я считал большой удачей приоб- рести диск Вертинского, а не какого-нибудь популярного и тоже, по тем временам, дефицитного исполнителя, не будем называть фамилии. Я вовсе не собираюсь дальше дискутировать о досто- инствах фильма или о влиянии личности первого шан- сонье на меня и многих других, я, друзья мои, о другом.