Владимир Миллер. Нескучная проза жизни. Том 5

250 42. Про Гоголя Навеяло, друзья мои, ей богу, навеяло. А иначе бы к светлой памяти Гоголя нашего, Николай Васильевича, может быть, и не обратился. Хожу себе мимо одной из местных достопримечательностей нашего города, мно- го лет хожу, порой и два раза в день получается, это в смысле на работу и обратно, исключая выходные дни, и особо ничем душа не выражается на указанную тему. Да и то сказать, летом не особенно заметно, зимой во- обще всё прикрыто льдом и снегом. Только, стало быть, в осень ненастную особенно заметно. Весной немного тоже, но это мелочь, весной всё кругом оживает от зим- них неурядиц и душе не до того, чтобы за Гоголя пере- живать. А вот осенью, ну, прямо беда, так и тянет чего неформальным языком высказать. Дело в том, что есть на пути моего следования на место службы в настоящий момент, а это уже десять лет длится, как я в филармонию вернулся и поселился на третьем этаже в скромном ка- бинетике камерного нашего зала, один памятник. И не кому-нибудь, а нашему великому композитору Михаилу Ивановичу Глинке. Тому, кто поляков вместе с Сусани- ным в глушь лесную завёл и Сусанин жизнью своей за это поплатился. Если вы помните, а я уверен, помните, опера нашего Михаила Иваныча изначально называлась «Жизнь за царя». Вот, стало быть, за царя и пострадал наш Иван Сусанин. А рядом с памятником здание консерватории имени того же самого Глинки. И памятник потому здесь и рас- положен, что имени композитора консерватория. Кстати, за спиной Михаила Иваныча, ещё кое-что ин- тересное расположено, аллея памятная, опять же памя- ти одного из известных личностей нашего города. Она