Лищук В., Владимиров В.

118 сразу музыку включили. Почти детский голос, дискант пел под оркестр: Не под звон гитары семиструнной, А под звон дубаческих ключей Выпилю решетку и на волю, Повидаться с матерью своей. Неужели мама не узнает Своего родимого сынка? В юности меня ты провожала, А придется встретить старика. Лагерь наш поднимут по тревоге, На ноги наденут кандалы, И пойдут ребята по дорогам Нашей необъятной стороны. Так налей же, мама, горькой водки, Водкой я печаль свою залью, Лагерные муки позабуду И про эту песню, что пою. – Кто же это так жалобно поет? – осторожно спросила Мария. – Петлюра, – ответил Петечка. – Так он же еще в гражданскую был бандитом. – Это другой Петлюра, маманя. Современный. Мария промолчала, побоялась неграмотной показаться сыновьям. А Петечка полез в бардачок, хотел другую кассету поставить, а вытащил большой золотой крест на толстой цепи и положил его, чтобы не мешал, между сиденьями. – Господи, а это откуда? – испугалась Мария.