Лищук В., Владимиров В.

132 зуб не поломал, пуля в моей миске оказалась. – Значит, жить долго будешь, примета такая, – сказал Иванов. – Не тебе одному, Саня, такой подарок достался, – тихо сказал Григорий. – И Славке Ершову тоже. Где он теперь? – Да… – задумался Сашка. – Из нашего батальона, считай, сколько полегло… Вот, посмотри... Сашка достал «дембельский» альбом. Он был украшен от руки сделанными рисунками и подписями под фотографиями: «Не забуду взвод родной», «Нет крепче дружбы, чем солдатская», «В наряде...», «Опять в наряде», «И опять в наряде»... Отдельный раздел составляли фотографии в черных рамках. С фото смотрели глаза молодых людей... О которых говорил Сашка: – Леша Караваев, первый из нашего взвода... Славка Ершов, заслонил грудью командира.... Валька Ерофеев, взят в плен, требовали выкуп, отрезали голову... Изабелла встала и вышла из купе. – Все сплелось в узелок… – сказал Иванов. – Гордиев... – Это кто такой Гордиев? – не понял Сашка. – Тоже бандит, из местных? – Это из мифологии, - пояснил Иванов. – А может, напишешь о нас? – вдруг запальчиво спросил Сашка. – Тоже станем героями… Мифологическими… Вот тоска… Он встал и, рванув в сторону дверь купе, вышел… …Григорий свернул на боковую дорогу. Дорогу, которая вела к храму. Небольшой православной церкви. Изабелла остановилась. Григорий повернулся к ней. Они стояли и прямо смотрели друг другу в глаза… – Не пойду, – опустила глаза Изабелла. – Помнишь, что нам говорил твой дедушка Магомет на свадьбе?.. Знаешь, Белла, в такой же день, как сегодня, погиб мой отец Александр Волгин, – сказал Григорий. – Дед пал смертью храбрых во время Великой Отечественной, отец в Афганистане. Каждый год я прихожу сюда поставить свечку за их упокой. Идем… Только голову покрой… Изабелла замотала лицо, как восточные женщины, прижала к груди цветы и пошла за Григорием. Григорий в церкви купил свечи, дал одну из них Изабелле. И прошёл к распятию Христа. А Изабелла задержалась и спросила у какой-то старушки: – А где здесь ставят свечки за здравие мужа?.. …Когда привез Григорий своей матери Вере Сергеевне помощницу на старости лет, мать всплакнула, что отец не дожил до светлого дня. Еще посетовала, что пенсии едва на хлеб, на молоко