Лищук В., Владимиров В.

155 кооператив «Фурнитура» во главе с братом. – Как живешь? – спросил Лещенко брата. А тот молча поставил на стол портфель. Набитый пачками денег. И рассказал. Спрос на фурнитуру огромный. Это раньше работали ни шатко, ни валко, а как почуяли работяги собственный интерес, тут же пьянка прекратилась, лодырей повыгоняли, с сырьем проблем нет, производительность повысилась в пять раз. Лещенко слушал брата и думал, что есть приказ по армии, запрещающий военным заниматься коммерческой деятельностью. Еще он думал, что жить стало дорого, а зарплаты на жену и двоих детей просто не хватает. Зато на воле чудеса творятся. Вон на железнодорожную станцию каждый день приезжают какие-то нерусские горячим пловом торговать. Термосы солдатские, посуда разовая, вместо ложек палочки для мороженого. Один черпак – рубль. Что для проезжего рубль за горячую пищу? Не деньги. А для этих нерусских? Сотни черпаков в день – сотни рублей. И никакой тебе кассы, бухгалтерии, ревизоров. В Москве Лещенко сам видел – мужчина нарисовал от руки, но красиво карту метро, с указанием близко расположенных от станций универмагов, сделал фотоотпечатки, продает. В день пятьсот фоток дают пятьсот рублей. Это почти в два раза больше, чем значится в денежном аттестате товарища майора Лещенко. Еще пример. Инициативные люди пригнали цистерну, вырезали в боку дверь, настелили доски, поставили стулья и телевизор с видаком. Приобщают к западной культуре совков, для которых все в новинку: и видак, и жанр кино – фильм ужасов. По три рубля с носа за сеанс. Кино “Тварь” называется. Сидит советский офицер Лещенко в цистерне, понимает, что вокруг Клондайк, а он не может ничего сделать из-за своей портупеи.