Лищук В., Владимиров В.

27 с милицией, и оглушительный вой сирены наполнил помещение. Люди в черном не поняли, откуда звук, завертели черными головами, этим воспользовался Павел Иванович и захлопнул створку дверей, сначала одну, а потом другую. И еле успел вставить металлический штырь-запор внизу, когда получил резиновой дубинкой по рукам. Павел Иванович привык терпеть боль в руках. Он и сейчас терпел, терпел, сколько было сил, держался за штырь, не отпускал. Его продолжали бить, он уже перестал чувствовать боль, в голове разлилось озеро темной прозрачной воды с остатками утреннего тумана и полосатым красно-белым поплавком удочки… Рядом сидел Директор. Сынок. – Что же ты так подвел меня, отец? – Да я… – слезы стали душить Павла Ивановича. – Ладно, отец, – вдруг улыбнулся Директор. – Гляди, клюет… …Павел Иванович услышал эту фразу очень ясно. Ее сказал грузчик, увидевший закемарившего Павла Ивановича, и тот очнулся от сна. Он постепенно пришел в себя, он понял, что это во сне у него болели руки, он припомнил весь сон, его прошиб жар осознания, что все это могло произойти на самом деле, что тогда он, действительно, подвел бы своего сынка. И подумал, что случись такое, он бы пошел на людей в черном, как в смертную атаку. Как в последний бой.