Лищук В., Владимиров В.

39 своих денег. Так он мне та-а-а-кой скандал устроил! Оказалось, что на другой фирме ремонтируют дешевле, а я-то старалась, чтобы в доме попрохладней наконец-то стало и ему, и дочке... Эти поездки очень тяжелы для меня. Мне приходится пересиливать себя, чтобы не выдать, как я не люблю зятя. Он, по- моему, платит мне тем же. Хотя хвалит мои борщи. Но мы оба понимаем, что дочь не должна даже догадываться об этом. Она и не догадывается. После таких поездок я заболеваю. Словно промерзаю насквозь. У них там в октябре осенью тоже холодно и лес такой же красивый, как у нас… Желтый, праздничный, хотя и умирающий… Может, от этой безысходности я и пошла работать в универсам, хотя особой необходимости в этом не было. Кассиршей. Ночной. Ночью народу не так много, может, именно поэтому мне запомнились двое, вернее, трое. Один в черном длинном пальто, шляпе и темных очках, а двое других, один покрупнее, другой помельче, вроде телохранителей или адъютантов…. Они тоже в открытую, так внимательно разглядывали меня… Значит, не пропал еще интерес ко мне… Фары нашей «Волги» высветили джип, стоящий поперек дороги. Черный, с подножками под дверями и впереди такое трубчатое ограждение перед радиатором. Слегка погнутое в одном месте, как бы продавленное. Владик остановился, коротко посигналил. За темными стеклами джипа ничего не было видно. Владик дернул ручку ручного тормоза вверх и вышел из машины. Дверца не захлопнулась, я сидела в освещенном салоне и смотрела, как Владик идет в свете фар к джипу. Мне не было видно за его спиной, как из-за джипа вышли двое. Владик остановился и почему-то поднял обе руки вверх. Полы плаща Владика распахнулись и совсем