Лищук В., Владимиров В.

58 помощники, у них своя форма черной кожи есть, не могли они вас, иностранца, тронуть, может, вы их оскорбили чем, кстати, именно в нашем районе почему-то наркоманов все больше и больше, люди говорят, что черномазые зелье сюда привозят, кстати, ты, парень разденься, мы тебя обыщем, наркоту поищем, а не найдем, можем свой образец присовокупить к протоколу и посадим тебя, чтоб другим черножопым неповадно было, а свидетелей у тебя все равно нет…» Дени все-таки отпустили, сжалились, но серьезно предупредили, что это в первый и в последний раз. Дени вспомнил, что свидетель у него есть. Та женщина, что вызвала скорую. Он пришел к ней и попросил помощи, но женщина сильно испугалась и сказала, что ничего не видела, только избитого Дени и то еле его разглядела в темноте, потому что он черный. Дени пришел к директору универсама, где ему было так хорошо работать, губы его дрожали, он картавил щербатым ртом, что как это несправедливо быть черным в стране белых, что был у него в душе белый свет да померк. До черноты… А девочка Фенечка приходила в универсам, ждала и никак не могла дождаться своего африканистого Пушкина и, наконец, потребовала к себе Директора: – Ты куда Дениса дел? А что сказать Директору? И он серьезно объяснил Фенечке, что Денис уехал на родину, в Африку, чтобы посадить банановую рощу, а когда деревья станут большими, он соберет урожай и обязательно вернется.