Сергей Прокопьев. Друг мой Слава

180 Сергей Прокопьев пантомимы. Рустам поёт Окуджаву и Городницкого, Чехов – Куки- на и Визбора, Цыганков – частушки и «Как теперь не веселиться». – С гитарой или гармошкой? – Лучше с гармошкой, – вставился Серёга Фурманов. – Умора получается. – За тобой, Серёга, конферанс, – приказал Толя Шеф. – Будешь объявлять номера. Расскажешь пару-тройку анекдотов прилич- ных. Я помогу в конферансе. Всё шло на ура. Пели, читали стихи, Додонов с Айвазовским веселили народ пантомимой. Цыганкова с гармошкой выпустили ближе к концу, он не только сыпанул мешок частушек, спел сверх популярную песню из репертуара Эдиты Пьехи: Как теперь не веселиться, Не грустить от разных бед – В нашем доме поселился Замечательный сосед. Мы с соседями не знали И не верили себе, Что у нас сосед играет На кларнете и трубе, Пап-пап па-ба-да-па пап-пап… Изюминка исполнения заключалась в подаче «пап-пап». Вален- тин пел песню слово в слово, как Эдита Пьеха, но это была пародия. Что он вытворял голосом и лицом на «пап-пап па-ба-да-па…» Го- лос, пабакая, опускался до баса и взлетал до ультразвука, при этом мимика выражала все возможные эмоции: удивление сменялось ужасом, ужас – блаженством, блаженство – испугом. Округлялись глаза, надувались щёки, вытягивалось лицо. А пальцы летали по клавиатуре гармошки. Сами куплеты Валентин пел академично, с академичным ли- цом, зал замирал в ожидании парапупашного припева. Валентин, как артист, делал перед ним паузу, затем срывался в сумасшедшее «пап-пап». Публика неистовствовала. Во-первых, городской классно игра- ет на деревенской гармошке, во-вторых, известную всем песню поёт неизвестным образом.