Сергей Прокопьев. Друг мой Слава

187 строго на сто восемьдесят градусов и падал непропечённым боком на горячую поверхность. Все движения повара были отточены, а горка блинов росла. Витя мазал аппетитный круг блина сливочным маслом, оно растекалось по жёлтой ажурной поверхности. – Уважил, Витя, – хвалил Фурманов повара, запихивая в рот очередной блин! – Класс! Ты прямо Айвазовский в блинах! – Ремонтникам оставьте, – сказал Толя. – Они тропу тропят! – Оставил уже, – заверил Витя. – Что не говори, лыжину мою хорошо сделали, хоть и звери. Шеф после сытного обеда принял решение остаться в избушке на ночлег. Из графика они всё одно выбились. И что, спрашивается, от хорошего хорошее искать. – А зачем мы лыжню тропили? – недовольно спросил Эдик. – Хочешь в палатке ночевать? – Нет, конечно. – Лыжня никуда не денется. Зато мы завтра за день дойдём до Желтоногино. Лыжня никуда не делась. Утром, лишь рассвело, встали на лыжи. Угодья охотничьи – ни дорог, ни людей, лишь следы заячьи да лисьи. Дикий угол. И погодка почти весь день благоволила к ту- ристам. Лишь к вечеру запуржило, поднялся ветер, снег стал бить в лицо, залепляя глаза, но они вовремя вышли на дорогу к Желто- ногино. И там повезло. Прямо из стены снега вышел навстречу мужик и обрадовался, будто родственников долгожданных встретил: – О, туристы! Как хорошо, что выскочили на нас. Неделю назад соседский свояк замёрз перед самой деревней. Сейчас сеструха вас устроит в школу. И ко мне заходите, если что... «Сеструха» была учителем начальной школы. Другой в деревне не имелось. На стенах висели плакаты из детства наших туристов. Они показывали, как правильно сидеть за партой, давали образцы каллиграфического написания букв. – У нас точно такие плакаты были в школе, – сказал Петя Вол- ков. – Один к одному. – Вот и хорошо, – сказал Толя, – сходите с Медведевым к наше- му мужичку, спросите, у кого можно еды купить. Толя Шеф дал рембригаде деньги на пополнение съестных припасов.