Сергей Прокопьев. Друг мой Слава

201 паспорте – сорок пять, но внешне отнюдь не мымра. При фигуре, в обводах которой не было ничего лишнего, одевалась продуманно, на голове идеальный порядок. Следила за собой. При этом выра- жение лица, стоило Маргоше переступить порог общежития, лу- чезарным не назовешь. Чугунно глядела Маргоша на институтский мир, будто точила её кудрявую голову одна забота – как бы извести под корень всех студентов. Марк Борисович держал общежитие в берегах, но прощал про- винившихся, сор из общежития в комитет комсомола, партком, де- канат не выносил. Только если кто совсем страх терял. Маргоша давала огласке любую провинность. Первокурсники и второкурс- ники боялись её как огня, третьекурсники побаивались, четверо- курсники старались не связываться. Больше других беспокойство доставляли Маргоше пятикурсники. Играя в преферанс, не закры- вали дверь на замок, не прятали карты, если заходила с проверкой, дерзили. Она им: – Прекратите картёжничать, здесь не тюрьма играть в азарт- ные игры! Они в ответ приводили примеры великих писателей, любив- ших перекинуться в картишки. – Вы что, Маргарита Ивановна, хотите сказать, что Николай Алексеевич Некрасов, автор знаменитой поэмы «Кому на Руси жить хорошо», был под стать зекам-арестантам, раз любил играть в карты? – смело перечили пятикурсники. – И Фёдор Михайлович Достоевский, автор великого романа «Преступление и наказание», тоже играл. Даже написал роман «Игрок». Авторитет великих Маргошу не убеждал, она требовала «пре- кратить превращать советское студенческое общежитие в воров- ской притон». Не давал покоя Маргоше радиоузел общаги. В нём пятикурс- ники устроили клуб по интересам. Интерес был один: запереться в радиоузле и под западную музыку с пивом-вином в карты резаться. Маргоша попыталась хитростью выжить их оттуда. Поставила во- прос на студенческом совете общежития: пятикурсникам надо со- средоточиться на дипломной работе, а мы бессовестно нагружаем общественной работой, давайте освободим от радиоузла. Дескать, прежде всего, о них забочусь. Ничего не вышло у «заботливой», студ- совет встал на сторону пятого курса. Особенно люто возненавидела