Сергей Прокопьев. Друг мой Слава

227 в трудовом режиме, каждое утро автобусы ходили битком набитые. И вечером после смены аналогичная картина. Народа, ждущего об- щественный транспорт, всегда хватало. Курящие обильно засеи- вали площадь остановки бычками. Перед школой малыши снимут утренний урожай, после занятий тоже мимо бычков не пройдут. Иной шустрый детдомовец может панику пустить, увидит, мужчи- на закурил, чуть подождёт и крикнет: «Дяденька-дяденька, автобус идёт». Дяденька бросит окурок в спешке, его тут же детдомовец на карман. Табак из бычков изымали, сушили и пускали смесь на папиро- сы. Производством занимались те же малыши. Старшие давали им папиросные гильзы и строго наказывали, чтобы папиросы получа- лись ровненькие, без раздутостей, имели фабричный вид. Мунир относился к специалистам, умеющим ловко набивать гильзы. Если работал в паре с Минсалимом, тот держал гильзу, Мунир набивал: возьмёт маленькую щепотку табака, чуть спрессует пальцами и в гильзу, карандашиком забьёт, следующую порцию берёт и так до конца. Табак был разномастный, кто его сортировать будет. Добы- вался из бычков от папирос «Красная звезда», «Север», «Прибой», реже – «Беломорканал», ещё реже – «Казбек». Была модной в то время эстрадная песня со словами: «Курит только «Казбек» – ра- зоряется». Тоболяки не относились к богатым курильщикам, чаще смолили «Север», «Прибой», махорку. Смесь получалась термо- ядерной. Готовые папиросы сдавали старшим ребятам, те имели каналы реализации. К денежным операциям малышей не допуска- ли. Им разрешалось курить высушенный табак. – Помнишь, на чердак лазили курить? – спросил Минсалим. – Такое не забывается. – Я в первом классе осень и зиму постоянно смолил, а потом чувствую, хана приходит. На чердак поднимусь – одышка, ноги ват- ные. Куришь, а вокруг советчики: ты затягивайся лучше, что, как паровоз, дым зря пускаешь, табак переводишь. Я затянусь – баш- ка поплывёт-поплывёт. Хватило ума бросить. Библиотекарь Вера Александровна, золотой человек, замечания делала: «Миша, что от тебя табаком пахнет? Неужели ты куришь? Курить нехорошо». Друзья прошли в мастерскую, следующую сцену, без которой наше повествование попросту не состоялось бы, Минсалим опи- сывал так.