Сергей Прокопьев. Друг мой Слава

80 Сергей Прокопьев одежды для храма, бравым парнем вступил в крестильню, навстре- чу священник. – Олух, – остановил тот Славу, – ты куда в трусах? Сообража- ешь, где находишься? – Олух, – согласился Слава, но не смутился. – Больше не буду. Дочь надо покрестить. Летим через два дня на лечение в Германию. – Завтра приходите, – улыбнулся в бороду батюшка. – Да не в трусах! – Ага! Слава вышел из крестильни, подумал секунду о своём неподо- бающем наряде и всё же поднялся по ступенькам паперти, зашёл в прохладу храма. Дальше притвора не стал углубляться, остано- вился на его границе с трапезной частью и посмотрел в угол, где висела перед иконой лампада. Может, та самая, которую украл, бу- дучи студентом ветеринарного института. «Вот же балбес был», – самокритично подумал и увидел бабушку, решительно идущую в его сторону. Предупреждая праведный гнев, поспешно произнёс: – Всё понял! Ухожу! Первого июня 1999 года тот самый батюшка, который за непо- требную форму одежды назвал Славу олухом, окрестил Карину, в православии дал имя Калерия и надел на шею крестик. Родители не рассчитали, гайтан оказался длинным, надо бы малому дитю поко- роче, но почему-то так и оставили. Страшный диагноз дочери стал шоком для Славы. Мель- ница, фермерское хозяйство, торговые точки, квартиры, авто- мобили, расходы-доходы, – отодвинулись на второй план. Всё чем жил, что заполняло голову с утра до вечера, и с вечера до утра, что крутилось, варилось, кипело в мозгах, стало мелким, незначительным. Вот она – славная, милая, любимая, беззащит- ная кроха, сердце переполняет нежность от одного вида, а в ней смертельная болезнь. Почему так несправедливо? Как помочь? Неужели нельзя?.. Беда обрушилась весной. Был поставлен диагноз, в конце апре- ля Карина с мамой легли в детскую клинику на улице Куйбыше- ва. Месяц лечили омские гематологи. Слава обзванивал знакомых, ведь должно быть какое-то средство, должно. Кто-то посоветовал настой из одуванчиков. Не сказать, поверил, но схватился за соло- минку, бросился собирать.