Сергей Прокопьев. Икона для президента

121 ИКОНА ДЛЯ ПРЕЗИДЕНТА Был ещё один момент, когда с надеждой достала коробочку... Но больше в ней умножение купюр не происходило. Как говорится: знай меру… Детдомовские дети обожали исповедоваться. Записки пишут, друг у друга подсматривают. Очень любили. Ималенькие, и старшие. Мы сами поражались. Не сравнить, как вели себя во время исповеди (она была в субботу после вечерней службы) и совсем по-другому на следующее утро перед причастием. Главное для них была исповедь. Друг за дружкой выстраивались, не толкались, не баловались. Тогда как очередь к Чаше это было что-то. В очереди на исповедь стояли смирно – без щипков, толканий. Душа хоть и детская, а грех её, как и взрослую, ранит, тяготит. Нашкодит пацаненок, напакостит, герой перед дружками, а всё одно чувствует сердечком вину. Совесть у бе- долаги не на месте… Батюшке Павлу доверяли безоговорочно: были уверены – не выдаст. А уж как любили... Стоило ему после службы сесть в кресло, тут же малыши налетят, облепят. Одни на коленях усядутся, кто пошустрее – на плечи взберутся. Обнимают, за бороду теребят. Батюшка только восклицает: – Осторожно! Сейчас или перевернёмся, или кресло раздавим! Тянулись сердечками к нему. У меня внучка в шесть лет запросилась на исповедь. Стала объ- яснять ей: ты ещё маленькая, таким разрешается без исповеди при- чащаться. Упрямая, стоит на своем: – Хочу! – Хорошо, – говорю, – вот и расскажешь батюшке Павлу, как ты меня не слушаешься, вольничаешь, по-своему норовишь сделать, а не как надо. Честно ему поведаешь о своём поведении. – Зачем? – забеспокоилась. – Затем, – объясняю, – что на исповеди ты должна честно все свои грехи изложить и покаяться в них. Она подумала-подумала и говорит: – Тогда, бабушка, не буду исповедоваться, я ведь маленькая ещё. Повторюсь, детдомовцы, на удивление, любили исповедь. Пи- сали «греховные» записочки. Батюшка мог задавать вопросы, уточ- нять, но обязательно каждый готовил записку. Однако стоило отстоять очередь, поисповедоваться – и куда что девалось. Настрой резко менялся: дело сделал – гуляй смело. Почему бы не пошалить. Был у нас Игорь Ананьев. Худой, высокий